Книга Кривые зеркала, страница 18 – Жанна Даниленко

— Много он понимает, твой отец, — начала свою песню бабушка, и Юля рассердилась окончательно.

— Прекрати, пожалуйста! Ба, мне надоело слышать гадости про папу в твоём исполнении. Чем он не угодил вам с мамой?

Юля готова была идти до конца. Выяснить, откуда взялся жуткий негатив по отношению к папе и добиться справедливости. По телефону это даже было проще сделать, потому что бабушка не сверлила её своим тяжёлым взглядом.

— Ой-ой, мне плохо, сердце. — Бабушкин голос сразу сделался больным и слабым. Но не надолго — через секунду в нём опять появились командирские нотки. — Всё, я пойду вызову следующую бригаду. А ты не доводи меня, Юля! Вот умру — на твоей совести моя смерть будет…

Бабушка замолчала, но трубку не повесила, видимо, ожидая Юлину реакцию.

— Вызывай, может, тебя в кардиологию положат. Папа тебя обязательно подлечит, так что настаивай на госпитализации.

Юля уже собиралась закончить разговор, как услышала ставший снова ровным голос бабушки.

— Мать В БСМП, в гинекологии, сходи забери её, помоги до дому добраться. Я не могу, у меня давление и сердце. Я тут и так испереживалась вся.

Наконец, не дождавшись от внучки желаемой реакции, она отключилась. А Юля никак не могла поверить её словам и стояла как громом поражённая. Получается, мама всё же избавилась от ребёнка? Вот так просто, никому ничего не сказав, никого не предупредив…Решила всё сама и сама же туда отправилась, а теперь иди и забирай её!

Промелькнула мысль позвонить отцу, он же там, рядом, в той же больнице, только в другом корпусе, но представив, что может из этого выйти, Юля предпочла оставить его в неведении.

Идти никуда не хотелось, даже видеть маму после того, что она сделала, было противно. Однако дочерний долг победил, и Юля, пусть и нехотя, отправилась в стационар.

Предчувствие неотвратимо приближающейся катастрофы мучило девушку всю дорогу до отделения экстренной гинекологии. Дошла она быстро, минут за пятнадцать, и почти столько же простояла у входа в отделение, всё никак не решаясь толкнуть дверь.

Сзади послышались быстрые и уверенные, явно мужские шаги, а потом чья-то ладонь опустилась на плечо. Юля подняла голову и столкнулась взглядом с Иваном Дмитриевичем.

— Что ты тут делаешь, Лапина? Или я тебя на работу не взял, так ты решила сюда устроиться?

Юля покачала головой, сил говорить или объяснять что-то просто не было, да и чувство стыда давило. Как она может сказать постороннему человеку, что пришла за мамой, которая избавилась от ребёнка? Это мерзко и очень стыдно. В горле встал комок, а на глаза навернулись слёзы.

— Юль, ну что ты, право? — Он улыбнулся, взял её за плечи и наклонился, глядя прямо в лицо. — Колись давай, что за горе у тебя такое, помогу чем смогу.

— Жарко просто. — Она зажмурилась, потому что врать, глядя Ивану Дмитриевичу в глаза, совесть не позволяла. — А вы тут какими судьбами?

— Я на консультацию. Сегодня день абортов, одна начинающая врач подозревает, что во время процедуры перфорировала стенку матки, и кюретка вошла в брюшную полость. Если это так — придётся оперировать, ушивать.

— Ужасно, — подавленно произнесла Юля.

— Так бывает, — спокойно ответил он. — Со временем и не с таким столкнёшься. Так что привело тебя сюда?

— Мне надо забрать маму домой. — Юля говорила опустив голову, ожидая справедливого осуждения с его стороны. Ей было так стыдно, что Юля хотела провалиться сквозь землю. Но Иван Дмитриевич или не замечал её смятения, или благородно делал вид, что ничего не видит, он просто открыл дверь в отделение, пропуская её вперёд. — Пойдём со мной, будет быстрее. У мамы фамилия Лапина?