Книга Кривые зеркала, страница 30 – Жанна Даниленко

Иван не стал спорить и переубеждать жену. Смысла в этом не было никакого, да и в то, что Света с Юлей знакомы, верилось с трудом, иначе жена не говорила бы о ней в таком тоне. Жалко, что он прослушал всю историю с тёщей Лапина. Ну да Бог с ним. Скоро Новый год, сессия, а в то, что, Юля не откажется от замысла устроиться в хирургию на работу, он был уверен. И никакая она не толстая, очень даже аппетитная девочка. Хорошо, что сегодня они встретились, осталось подождать какой-то месяц, и он увидит её снова. Эта мысль грела. Но не знал Соколовский, что жизнь переиначит все его планы и порушит надежды…

Юля оторвала очередной листок календаря. Двадцать девятое декабря. Может, это и смешно, но она всегда считала, что новый день начинается только после того, как старый календарный листок оказывается в мусорном ведре. Вот и этот, смятый её рукой, отправился вслед за предыдущим. Она даже не удосужилась прочитать, что было в нём написано, хотя всегда с удовольствием читала и даже коллекционировала рецепты приготовления различных блюд, напечатанных на обратной стороне листка. Юля была раздражена, просто невероятно злилась и сама себя осуждала за эту злость, но справиться с ней не могла. Больше всего на свете в последние девять дней она хотела спать, хотела спокойно заниматься и готовиться к экзаменам, да просто хотела остаться хоть на несколько минут наедине. Вот уже девять дней, как они забрали домой из больницы бабушку, и целых девять дней Юля находится с ней в одной комнате, и несмотря на то, что бабушку жалко, жить с ней просто невыносимо!

Сколько раз за прошедшие дни Юля убеждала себя, что нужно быть терпимой, что перед ней просто больной человек, нуждающийся в заботе, опеке и уходе, и у неё даже получалось, пока она находилась вне дома, но как только переступала порог, раздавался громовой голос бабули.

— Юлька, где тебя черти носят?! Налей мне воды и напои меня. Я хочу пить, у меня во рту всё пересохло, а тебя нет. Где шлялась после занятий?! Ты должна была вернуться десять минут назад! — с надрывом выговаривала та. — Я на тебя жизнь положила, а ты ходишь неизвестно где, лишь бы не домой. Когда я была здорова, так отношение ко мне было другое.

И так всё время: принеси, подай, убери, подними, пододвинь, дай судно, помой пол, потому что нечем дышать, потри спину, сделай массаж. И всё это на повышенных тонах, с агрессией, слезами, причитаниями о том, что когда требовался уход за маленькой Юлей, бабуля жертвовала своим временем, увлечениями и желаниями, а теперь внучка должна отплатить ей тем же.

Юля сочувствовала бабуле, но хотела услышать хоть одно ласковое слово вместо бесконечных упрёков. Почему нельзя сказать «спасибо» или «пожалуйста», почему нельзя улыбнуться при виде внучки? Это же поменяло бы всё. Но бабушка не способна была просить, она могла лишь требовать. Мама тоже стала вести себя как-то странно: старалась попозже вернуться с работы и пряталась в своей комнате, ссылаясь на головную боль.

— Я так устала, Юля, если бы ты знала, — говорила она дочери. — Те месяцы, что я моталась в больницу, высосали из меня все силы. Хорошо, что есть ты и можешь помочь. В конце концов, благодаря бабуле ты выросла и в институт поступила. Болезнь же когда-нибудь отступит, мама поправится и опять будет жить у себя…