Книга Николь. Именно ураган во всём и виноват, страница 57 – Анна Богоданная

— Ники, дорогая, помоги мне принести фрукты, - поднялась она со своего места и, взглянув на дочь, показала ей глазами на кухню.

— Да. Конечно, ма. Пойдём. Пусть мужчины поговорят. - проходя мимо Бернарда, коснулась его плеча. Он улыбнулся и посмотрел ей вслед.

Едва Николь с мама вышли на кухню, Софи выпалила: «Ты что, собираешься покинуть Францию? Уехать из Парижа?» – она спрашивала так, словно дочь решилась на государственную измену.

— Ма, - улыбнулась Николь. – Пока это только разговоры. Мы ещё ничего конкретно не решили. Ты же слышала, что сказал Бернард. – Всё в процессе. Не волнуйся. Давай лучше поговорим о том, зачем тебе звонила Лизонька.

— Ах, да, – вспомнила Софи. – Бабуля звонила сказать, что… только ты не волнуйся, Ники. Присядь. – Она взяла дочь за руки и усадила на стул. - Лизонька сказала, что жена Ришара Пети приходила к ней и показывала ей письмо.

— Какое письмо? – Николь не понимала.

— Это письмо Ришара своей жене. Он писал, что никогда её не любил и что подаёт на развод. Написал, что любил Николь Дюруа всю жизнь и теперь, когда она свободна, то женится на ней. То есть на тебе… – Софи сделала небольшую паузу и продолжила, - Бабушка теперь очень переживает, не случилось бы ничего плохого. Лизонька не сказала мадам Пети́, что Ришар приходил и взял у неё твой парижский адрес, сразу после того, как ты уехала.

— Всё самое плохое уже случилось – ответила Николь и рассказала Софи всё, что произошло в эти два дня.

— Ô, mon Dieu, ta volonté – О, мой Бог, твоя воля! – вырвалось у Софи. Она зажала себе рот ладонью, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Что-то уж долго вы с десертом возились – пробурчал Жерар, когда Софи с дочерью появились в гостиной.

— Зато посмотри, какую красоту мы принесли. – улыбнулась Софи в ответ.

Вечер знакомства с родителями невесты прошёл отлично. Все остались довольны.

Давай немного прогуляемся. – предложила Николь, когда они с Бернардом, вышли на улицу.

— Конечно, Ники. Давай погуляем. Надеюсь, теперь меня никто не ударит по голове? Или есть ещё кавалеры, способные на экстремальные поступки ради любви? – Бернард улыбнулся и чуть коснулся своегозатылка.

— Да будет тебе, Бер. Я люблю тебя. Понимаешь? Мы с тобой самые близкие. Хотя, может, ты так не считаешь? У тебя ведь есть мама и папа. Ты их очень любишь.

— Ники, дорогая. У тебя тоже есть мама и папа. Думаю, что ты их любишь так же, как и они тебя. Любовь к родителям это совсем другое. Родственные связи. Ты теперь для меня самая близкая родственница.

— Ах, значит я уже родственница, а не любимая? – шутливо стукнула она Бернарда по руке.

— Ты моя вторая половинка. Помнишь? Это больше, чем все родственные связи, вместе взятые.– он повернул Николь к себе и серьёзно посмотрел ей в глаза. Они подошли к дому.

— Бер, - тихо позвала Николь.

— Да, Ники. – моментально отозвался он.

— Давай сегодня пойдём ко мне.

— Конечно. – улыбнулся Бернард. – Я уже очень соскучился. – он повернул к себе Николь и поцеловал.

После ухода детей, вот уже двадцать минут, Софи́ и Жерар сидели за столом в гостиной молча. - Ну и что ты об этом думаешь? – прервала молчание Софи. – Нам нужно было рассказать Николь обо всём уже давно. Мало ли что может случиться.

— Нужно подумать. Он ведь сказал, что родился в Дублине. Это же другая страна. Мало ли людей рождаются в один день. Можно найти акушерку или врача, – он посмотрел на Софи. – Но зачем? Это наша тайна, и её не должен знать никто. Люди, которые забрали мальчика, рожденного одновременно с Николь, думаю, тоже хранят тайну. Что теперь говорить об этом? Вероятность того, что этот тот самый малыш, равна нулю. Сорок лет прошло. Мы не знаем кто они, куда уехали. А может, живут где-то рядом. Забудь, Софи. Да и той девушке, которая родила этих детей… уже всё равно, как бы грубо это ни звучало... Она умерла. Упокой Господь её душу! И прости меня. Я был совершенный болван. - Жерар смотрел на Софи, в глазах которой стояли слёзы. – Я даже не подозревал, что аборт может стать причиной, по которой ты не сможешь иметь детей. – Жерар остановился. - Ты смелая и решительная. Видимо, Николь в тебя. А я глупец. - Жерар опустил голову.