Книга Бандерос для училки, или Мечты сбываются…, страница 38 – Мари Александер

И вот это уже не я, а он управляет нашими действиями, и я отчётливо понимаю, когда меня укладывают на спину и практически лишают возможности двигаться, я слышу:

— Больше не отпущу, никуда.

А дальше, а дальше перемешанные нежные слова и почти грубые и жёсткие движения и поцелуи, и, наоборот, нежные, почти неосязаемые ласки и поцелуи и грубые, гневные слова.

Мы оба соскучились, так что не могли остановиться, и я уже не смогла контролировать свои мысли и слова, и несколько раз на пике удовольствия сознавалась, что он «Мой Бог», что люблю его, что не смогу жить без него.

Засыпая уже под утро, была прижата к крепкому, горячему телу моего Бандероса и была счастлива, вот здесь и сейчас.

А весь мир пускай подождёт!

Через несколько часов была разбужена нежными поцелуями, скользящими по моей шее и плечу, и понимаем того, что меня снова хотят. Мы всё так же лежали, я прижата спиной к его телу, а его рука ласкает моё лоно и готовит к тому, что уже вот сейчас должно произойти вторжение. Такое уже желанное вторжение. Он поднимает одну мою ногу и кладёт её на свою. И уже вместо пальцев я чувствую, как по влажным лепесткам скользит член и …

Да, я снова теряюсь в ощущениях при первых движениях, сейчас всё происходит до безумия медленно и нежно. Он не перестаёт целовать мою шею, а именно ту венку, что сейчас не просто пульсирует, перекачивая кровь, а становится ещё одним сосредоточением моего желания. Да, он умудряется одновременно и двигаться во мне, ласкать мой клитор и целовать.

О боже, я не просто на небесах, я в раю, и имя моему Богу Бандерос. Он смакует мои оргазмы и снова и снова доводит меня своими движениями и ласками до исступления.

— Такое удовольствие надо запретить или выдавать нормировано, а иначе можно подсесть как на наркотики, – выдала я свою мысль какое-то время спустя, когда уже смогла не то что облекать мысли в слова, а вообще думать.

Я была ещё в кровати, а Антон уже одетый принёс мне кофе.

— Так на то и рассчитано, что ты не сможешь уже соскочить, – ответил он мне, собирая бумаги и ноут.

— Я в какой-то книге читала, что секс – это наркотик. Ты думаешь, это правда? – спросила я его.

Антон отложил кейс, в который складывал бумаги и чертежи, сел на кровать, забрал у меня кружку и сказал, смотря мне в глаза:

— Мира, мой наркотик – это ты.

И, не дожидаясь моего ответа или осознания смысла его слов, поцеловал. И снова нежно так, что захотелось сразу признаться, что он не просто мой наркотик, он – воздух, которым я дышу. Но, славу богу, не успела, зазвонил его телефон.

Звонок был важный, и Антон ответил на него. Встал, вручил мне кружку с недопитым кофе (я больше нюхала, чем пила), дособирал бумаги, разговаривая по телефону, подтвердил, наверное, на вопрос собеседника, что уже практически выезжает, но не уверен, как скоро по пробкам доберётся, и завершил звонок.

— На кухне завтрак, не забудь выпить таблетку, – сказал и пошёл на выход.

Уже в дверях, что-то вспомнил, вернулся, достал из тумбочки рядом с кроватью две прямоугольные коробки – одна побольше, вторая поменьше.

— Не знаю, что у тебя там с телефоном случилось, но вот этот точно работает, нужно только симку вставить. На всякий случай я купил и симку в комплекте. Мне не нравится ситуация, когда я не могу до тебя дозвониться. Это нервирует.