Книга Тамбовский волк, страница 50 – Виктория Рогозина

— Уже уходишь? — удивлённо спросила она.

— Да, пора. Увидимся в профкоме, — Артем улыбнулся обеим девушкам и вышел, оставив за собой лёгкий запах дорогого парфюма и странную пустоту в комнате.

Полина вздохнула и закрыла глаза.

— Ну?! — Регина тут же подлетела к ней. — Что он сказал?! Что у тебя с лицом?! Почему ты такая?!

Полина открыла глаза и вымученно улыбнулась:

— Ничего. Просто всё немного сложнее, чем кажется.

Полина покачала головой, как будто отгоняя лишние мысли, и произнесла с притворной бодростью:

— Нам домой что-нибудь нужно купить?

Регина, не сводя глаз с подруги, быстро сориентировалась:

— Молоко, яйца и хлеб. А ещё, если будут, возьми печенье с кунжутом, то, что мы брали в прошлый раз. И... может, бананы? Только если не тяжело.

— Всё нормально. Я скоро, — кивнула Полина и, не глядя больше на подругу, накинула куртку, схватила холщовую сумку и вышла за дверь.

Регина, уже открывшая рот, чтобы сказать что-то ещё, передумала. Она знала: Полине сейчас нужно немного побыть одной. Так, чтобы воздух сам уложил всё на место.

Улица встречала Полину ровной прохладой. День клонился к вечеру, и свет был рассеянным, будто вымытой акварелью. Шорох шин, еле слышный гул машин — знакомый фон, который не мешал думать. Она шла вдоль Московского шоссе, не спеша, ловя себя на том, что просто переставляет ноги, будто тело само знало маршрут.

На «зебре» она остановилась. Ветер шевельнул пряди у её лица. Красный. Машины проносились мимо, отражая в окнах города своё нетерпение. Потом — зелёный. Полина шагнула вперёд, пересекла улицу и оказалась на другой стороне — там, где в супермаркете всегда пахло кофе из автомата и дешёвыми булочками из пекарни.

Она вошла в магазин. Привычный металлический скрип тележки. Залитые искусственным светом ряды. Девушка ходила между полками медленно, как во сне. Смотрела на витрины, но почти ничего не видела. Брала коробки, читала надписи, клала обратно. Не могла решиться даже на хлеб.

Внутри всё ныло — то ли от усталости, то ли от боли, которую не хотелось формулировать. То, что случилось, казалось неправильным, острым, оставившим след — как от раны, которую не видно, но которая ноет при каждом вдохе.

У выхода из магазина Полина по инерции шла вперёд, опустив взгляд, и внезапно врезалась в кого-то плечом. От неожиданности пакет качнулся в руке, но прежде чем он упал, крепкая ладонь перехватила его.

— Ой, прости... — начала она и подняла глаза.

Перед ней стоял Денис, в тёмной куртке, с заспанным, но всё же тревожным выражением лица.

— Ты в порядке? Ты какая-то... бледная, что ли, — сказал он, вглядываясь в её лицо.

Полина чуть склонила голову, будто только сейчас ощутив груз пакетов в руках.

— Слушай, можешь занести это к нам в комнату? А я... я в аптеку забегу. Быстро, правда.

— Конечно, без проблем, — отозвался Денис сразу, даже не спрашивая подробностей. Он взял пакеты, нахмурился — явно тяжелые — и, кивнув, поспешил в сторону общежития, почти бегом, будто это был срочный вызов.

Полина смотрела ему вслед, пока он не свернул за угол, и лишь тогда повернулась обратно, к дороге. Подойдя к остановке, она молча встала в очередь, села в подошедшую маршрутку и, опустив голову, уставилась в окно. Дома казались одинаковыми, лица прохожих — смазанными. За пятнадцать минут город за окном стал расплывчатым фоном её внутренней тишины.