Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 6 – Галина Колоскова

— Олег Сергеевич, все готово. Как только закончится построение, вас представят. Уверены, что не хотите ещё раз пройтись по тексту?

— Уверен, — отвечаю, не отрывая взгляда от окна.

Мне не нужно готовиться. Давно научился говорить то, что от меня ждут, не вкладывая в это ни капли души. Бизнес-процесс, как и все остальные. Инвестиции в репутацию. В будущие связи. Дети этих людей — потенциальные кадры для моей компании. Всё до циничного просто.

В горле першит. Делаю глоток воды. Бессонная ночь даёт о себе знать. Снова снилась Алёна. Моё персональное проклятие. Чем больше лет проходит, тем ярче и больнее сны. Она молча стоит и с укором смотрит на меня. А я не могу издать ни звука, не могу двинуться с места. Просыпаюсь с ощущением ледяной тяжести на груди и уверенностью, что ей очень нужна моя помощь.

Отгоняю навязчивый образ. Прошлое мертво. Похоронено восемь лет назад. Сгнило и развеялось прахом. Осталась злость. Глухая, привычная, как вторая кожа. Она греет меня изнутри, когда становится особенно плохо.

Раздаётся музыка. Линейка начинается. Пора выходить. Спускаемся по парадной лестнице. Директор впереди, я за ним. Выхожу на площадку перед сценой. Меня встречают аплодисментами. Автоматически улыбаюсь. Лёгкая, уверенная улыбка человека, знающего себе цену. Делаю несколько шагов вперёд, окидываю взглядом собравшихся.

Глаза скользят по рядам. Узнаваемые лица городской элиты. Деловые партнёры, чиновники, их жены. Киваю знакомым, ловлю их одобрительные улыбки. Говорю несколько приветственных слов. Взгляд движется дальше, по задним рядам. Туда, где теснятся те, кто пробился сюда не по праву рождения, а за счёт ума или, как чаще бывает, за счёт последних сбережений. Они стараются выглядеть увереннее, но выдаёт их скованность, чуть более скромная одежда, слишком внимательный, почти испуганный взгляд.

И вдруг сердце делает резкий, болезненный толчок в основании горла.

Словно удар обухом по голове. Кровь отступает от лица. Чувствую, как холодеют кончики пальцев. Шум вокруг — музыка, голоса, аплодисменты — мгновенно глохнет, превращаясь в глухой, равномерный гул.

Это не может быть правдой. Ещё один проклятый сон наяву.

В задних рядах, почти у самой ограды, стоит Алёна. Моя Алёна! Та, что восемь лет назад бесследно исчезла, оставив после себя пустоту и всесокрушающую злобу.

Она не смотрит на сцену. А глядит на мальчика в форме. Мелкий стоит в ряду первоклассников, вытянувшись в струнку. Внимание беглянки сосредоточено только на нём. Бледное, красивое лицо, сейчас напряжено. Я помню его черты до мельчайших деталей. До каждой веснушки. До морщинки, что появлялась у смеющихся глаз.

Она почти не постарела. Наоборот, стала ещё прекраснее. В её позе, в наклоне головы читается та же уязвимость, та же беззащитная сила, что и раньше. Она по-прежнему излучает мягкий свет, что грел мою душу.

Я замираю. Пространство сужается до одной точки. До неё. Мозг отказывается верить, принимая картинку с беглянкой и мальчиком за галлюцинацию. Порождение усталости вкупе с болью незаживающих ран.

Но нет. Она настоящая. Я вижу, как ветер шевелит прядь светлых волос, выбившуюся из небрежного пучка. Вижу, как она поправляет полу своего скромного платья. Вижу, как тонкие пальцы сжимают ремешок старой сумки. Это она. Ошибки нет.