Книга Хирургическое вмешательство, страница 140 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Хох, — еще раз зевнула Марьяна, — хорошо-то, как отдохнули да?

Все мальчишки хором подпрыгнули и прокричали громогласное. Да!

— Теперь так хочется отдохнуть от этого отдыха.

Устало продолжала Марьяна, чем у окружающих вызвала добрые улыбки.

— Баба! — Джеджик увидел бабушку с дедушкой и помчался к ним.

— Макарушка, иди к маме.

Аня распахнула руки, и малыш потянулся к ней. Дмитрий нежно передал Ане мальчика. Он так смотрел на Макара: на его полненькие детские щечки, длинные светлые реснички, яркие синие-синие, как у мамы глазки. Не ребенок, а ангелочек.

— Прелесть, а не ребенок, да, — проворковала Марьяна ему тихо.

— Да.

Ответил он и странно посмотрел на жену, так, что ей стало неловко. Марьяна поняла, о чем он сейчас думает. Ее щеки немного окрасились в розовый. Громов это увидел и сильнее прижал жену к своему боку.

Макар во всю познавал мир, мама занимала важное место в жизни малыша. Ребенок очень любил перебирать ее волосы, и ему не нравилось, когда мама закалывала их. Недавно научился виртуозно избавлять мамочку от заколок и шпилек. Поэтому Аня дома ходила, сделав хвост, но и от резиночек Макарка так и норовил маму избавить, но тут сложнее, а вот сейчас была заколка. Волосы рассыпались по плечам.

— Макарка, вот проказник, — рассмеялась Марьяна.

— А… какая мама сивая, — выдал Макар целым предложением.

— Мальчишки они такие, главное вовремя говорить комплименты, молодец парень, — усмехнулся Громов.

Аня перекинула волосы на одно плечо и неожиданно встретилась взглядом с Авериным. Он все это время оказывается смотрел на нее. Она скомкано улыбнулась и отвернулась. Молодая женщина была крайне смущена его вниманием. «Ну надо же, как неловко» — думала она — «даже не помню, когда последний раз смущалась от мужского внимания. Пашка никогда не смущал меня. А тут я словно маленькая стеснительная девочка».

Подошли родители Ани. Они с интересом смотрели на Николая. Малышня неустанно гомонила рядом. Федя, Сашка и Ванек где-то раздобыли палки и представляли себя мушкетерами.

Отец Ани подошел и забрал у нее Макарку. Его пухлые пальчики намотались на волосы, и Николай тут же принялся помогать распутывать прядки. Аня попыталась представить нового знакомого родителям, но тут же услышала неожиданное.

— Анютка, так это ж Микола Аверин, чего ты нам его представляешь? Он тебя маленькую из реки тогда вытащил. Я на рыбалку тебя взял, а ты тонуть начала. Пока я добежал, парень тебя вытащил, он у нас плаваньем занимался. Ты что его не помнишь?

— Нет.

— Отец, да где ей вспомнить? — махнула рукой мама Ани, — Анютке, четыре годика было, а Миколе.

Анина мама запнулась и задумалась, она забыла. На помощь ей пришел Николай.

— Мне тогда четырнадцать было, теть Марин. Я после девятого в колледж медицинский поступил и уехал из Марьино.

— Ну верно! — Вспомнила мама Ани, — когда Анюта в первый класс пошла, Миколы уже не было, он уехал. Где ж им знать друг друга было?

Николай, напротив, вспомнил тот эпизод. А также это совсем позабытое его детское прозвище. Его дед был украинец и разговаривал помесью русского и украинского языка. И внука звал не иначе как Микола. Так его звала и бабушка, так и все село звало. Родители только никак не звали. Они его оставили еще в раннем детстве на руках у стариков и уехали покорять заграницу. Потом любимый дедушка умер, а сам Николай уехал на учебу. По привычке он поначалу так всем и представлялся, но не прижилось, а после и забылось это милое с детства «Миколка».