Книга Хирургическое вмешательство, страница 76 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Коля, ничего ты не понимаешь «в колбасных обрезках».

Бабуля смерила внука загадочным взглядом и пошла в дом, а он немного постоял и последовал за нею. Николай, конечно, не стал рассказывать бабушке о причине расставания, не в его характере обсуждать подобное, тем более с бабушкой. Он сам привык разбираться во всем, не ища поддержки, ни в друзьях, ни в родных. Нет, ему не было стыдно, но его жизнь — это его проблемы. Он не хотел на кого-то надеяться, как бы плохо при этом себя не чувствовал.

— А Димка-то приедет или как?

Бабушка больше не пытала внука, зная, что он все для себя уже решил. В принципе ее устраивало, что он разводится, а причины это просто женское любопытство.

— Не знаю, я сказал, чтобы приехал, но только если Иван Васильевич вернется.

— Иван Васильевич Ларин. Что уже отпуск закончился?

— Да, время быстро пролетело. Если он выйдет, твой любимый Димасик будет тут как штык.

Баб Нюра довольно улыбнулась.

— Я недавно на него карты раскладывала. Что-то у него происходит. Вся душа у него полная огня, и он мечется. Потому что не греет его пламя. А потом карты показали еще огонек рядом. Маленький. Не понятно.

Баб Нюра вздохнула и допила свой чай залпом. Она всегда была уверена, что точно обладает сильным даром. Но одной ее большой проблемой было то, что она ясно видела картинки, но зачастую не могла понять их смысла. И все это ее бесило.

— Так, это, — улыбнулся догадке Николай, — развею твои страдания, бабуль. Хочешь?

Та вскинула голову в полной готовности. И даже замерла, чтобы не пропустить ни слова.

— Твой Димасик, сам того не признает, что влюбился по уши. Ходит по пятам за моей медсестрой и слюни его санитарки еле успевают подтирать с пола. Весь такой важный, все задевает девушку. А она от него бегает как ошпаренная. Хотя у самой глазки блестят. Он называет ее «моя рыжая-бесстыжая».

Баба Нюра радостно хлопнула в ладоши.

— Вот! А я голову ломаю. Что за огонь? Рыжая девка-то! Вон оно что! Да! Что ни говори, а дар!

Она многозначительно подняла указательный палец вверх. Николай улыбнулся и продолжил.

— Добью тебя уже совсем, бабуль. Раз разговор пошел про это. Рыжая-бесстыжая нашего Димки, это никто иная, как Марьянка Кислицына.

Глаза старушки увеличились от удивления. Она знала, что в числе приглашенных на ее праздник родители Марьяны. И ей так сильно захотелось, чтобы скорее уж праздник наступил, чтобы посмотреть на эту парочку у себя за столом.

— Хорошая девочка, — одобрила выбор Громова старушка, — и семья очень хорошая. Марьяна как огненный вихрь. Только что была тут, а вот уже и нет ее. Они с Аннушкой Жуковой с детства лучшие подруги. Вот разъехались, а все дружат.

Николай задумался, что-то вспоминая, и покачал головой.

— Нет. Не знаю. Кто такая эта Анна. Она тоже медсестра?

— Нет, она домохозяйка. Тут в селе осталась. Замуж выскочила в шестнадцать лет. Но с Марьянкой они дружат крепко. Так что? Иван Васильевич точно выйдет из отпуска?

Иван Васильевич хирург со стажем. Ему за шестьдесят, но он все еще практикующий хирург. Именно он отдал свою должность Николаю пять лет назад, так как посчитал, что бремя заведующего его тяготит.

Предложение Николай принял не сразу, неделю обдумывал. В итоге Ларин не оставил ему выбора и на одном из коллективных вечеринок объявил Аверина как приемника. Конечно, в красках расписал всем, какой Николай замечательный, и все восприняли эту новость как должное.