Книга Хирургическое вмешательство, страница 82 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Хорошо, мам, — не стала устраивать разбирательства Аня, — тогда завтра увидимся, спасибо. Спокойной ночи. Целую тебя и папку.

— Мы тебя тоже очень любим, — торопилась сказать в последний момент мать, — и будем всегда рядом.

Аня вздохнула и сузила глаза, глядя на потухший экран телефона.

— Хм…

Но ее мысли не успели сформироваться, как экран снова загорелся.

— Чего-то ты сегодня популярная, мам, — поднял голову Федя.

— Это точно. Теперь бабушка Тамара звонит.

— Добрый вечер, Анечка.

Начала свекровь. Она души не чаяла в невестке. Всегда была на ее стороне и думала, что для ее сорванца сына — это самая верная партия.

— Мы забрали Женечку, Саньку и Макарушку к себе на ночь. Ты как?

— Спасибо, — отвечала с улыбкой Аня, — устала сильно, но в общем все хорошо. Права получила! Всего три человека смогли сдать город. Я так переживала, что чуть не расплакалась.

— Ну мы завтра мальчиков сами приведем, — говорила тихим нежным голосом свекровь. Хочешь, отец утром управится? А ты не вставай рано.

— Не обязательно, — поспешила отказаться от помощи Анна, — я сама справлюсь.

— Ну тогда до свидания, дочка, до завтра.

— До завтра.

Ответила Аня и отключилась.

— О! — широко улыбнулся Федя, — у нас завтра праздник! Будем шашлыки жарить.

— Ничего не поделаешь, — шутливо сморщила Аня лицо, — салаты уже нарезаны, а мясо замариновано.

Она задумалась и просидела так минут пятнадцать. Федя ковырялся на полу, ловко собирая мелкие детали робота.

Потом Анна взяла книгу и снова звонок. На этот раз она только глянула на экран, и ее словно прошибло током. Первым трусливым порывом было не отвечать. Но Федя поднял голову и посмотрел внимательно на мать. Он заметил, что сигнал идет давно, а мама не жмет на прием.

— Аня, не бросай трубку.

— Я не собиралась.

— Я позвонил и все рассказал родителям.

— М… Неужели ты совершил единственный мужественный поступок в своей жизни?

Теперь все встало на свои места. Почему так странно и осторожно разговаривали с нею обе мамы. А отцы наготовили на завтра целый пир. Они уже все знают, оказывается.

— Пожалуй, да, — согласился с её колкостью Павел, — я обязан был все рассказать им. И объясниться с тобой.

Аня молча приготовилась слушать. У нее не было в планах обвинять его в том, что он испортил ей жизнь, что она потратила на него зря свои самые лучшие годы. Тем более она не собиралась угрожать ему тем, что настроит против него детей и не позволит общаться, что обдерет как липку, и что его кикимора бросит его сразу же как узнает размер алиментов. Она просто для себя уже все решила, и Павел это тоже знал.

— Я знаю, что ты очень хороший человек, — говорил ей муж, — уверен, что ты даже не попытаешься чинить мне никаких пакостей. Я просто хочу тебе сказать, что я очень тебя уважаю и ценю. Ты мать моих детей. Ты заботливая, умная, веселая, красивая. Я тогда на тебя запал, на самом деле не потому, что ты в меня влюбилась без памяти, и воспользовался ситуацией. Ты мне и правда понравилась. И я видел огонь в твоих глазах. В тебе есть качества просто неоценимые для женщины. Ты мудрая, заботливая и верная, чего нельзя, впрочем, сказать обо мне. Вот честно, я очень старался. Поверь мне, Аня! Очень хотел тебе соответствовать и быть для тебя таким, каким ты мечтала меня видеть. Каким я обязан был быть для тебя. Прости, но у меня не получилось. Я пытался тебя полюбить всем сердцем и душой так, как любила меня ты, и как того заслуживала, но не смог. Мне очень стыдно, что ты вот так обо всем узнала. Я трус! Я это признаю и рад, что это произошло сегодня. Иначе я бы продолжал тебя обманывать и дальше. Хочу тебе признаться, меня вдруг осенило, что оказывается невозможно вот так взять и полюбить человека по приказу. Даже если ты сам от себя этого требуешь. Пока не встретил Клаву. Я понял, что это не приходит по требованию, чувство рождается само внутри. Это я понял, когда полюбил. Ты понимаешь меня?