Книга Ты опоздал, любимый, страница 49 – Юлий Люцифер

Я смотрела в окно на мокрые ветки, на узкую дорожку в сквере, на скамейку, где никого не было. И вдруг поняла: мне больше не хочется ни бежать, ни объясняться, ни срочно принимать решения.

Впервые за долгое время я не жила от эмоционального удара к удару.

Я просто сидела.

Дышала.

И чувствовала свою жизнь не как поле боя, а как пространство, в котором еще можно что-то построить.

— Он перестал быть моим главным мужчиной уже давно, — сказала я медленно. — Просто я этого не замечала. Я все еще жила в тени той версии любви, которую когда-то придумала о нас. А сегодня увидела, что это тень, а не дом.

Артём кивнул.

— Это очень большая разница.

— Да.

Я повернулась к нему.

— И знаешь, что еще страшно?

— Что?

— Что рядом с тобой у меня не нет чувств. Они есть. Просто они растут не там, где я привыкла их измерять. Не в панике. Не в потере сна. Не в том, что меня разносит на части. А где-то глубже. Медленнее. И я пока не умею это читать.

Он очень внимательно посмотрел на меня.

— Тебе не нужно уметь читать это сразу.

— А если я ошибусь?

— Тогда ошибешься, — спокойно сказал он. — Это не преступление. Преступление — жить дальше против своей правды только потому, что боишься ошибиться еще раз.

Я опустила голову.

Потому что да. Именно так я и пыталась жить после Данила — не в своей правде, а в страхе повторить катастрофу.

И именно поэтому рядом с Артёмом мне сначала казалось, что спокойствие — это недостаток. Хотя, возможно, это была просто незнакомая форма глубины.

Он посмотрел на часы.

— Хочешь, я отвезу тебя домой и исчезну до завтра?

— Почему до завтра?

— Потому что сегодня у тебя уже был один большой сдвиг. Я не хочу превращать остаток дня в еще одну эмоциональную проверку.

Я усмехнулась.

— Ты в курсе, что звучишь как человек, который умеет обращаться даже с хрупкими предметами?

— Я умею обращаться с теми, кто мне дорог.

Тишина.

Спокойная. Теплая. Почти опасная.

Я смотрела на него и впервые за все это время не думала, как меня воспринимают, что я должна ответить, не слишком ли много во мне боли для чужой любви.

Я просто смотрела на мужчину, рядом с которым было не страшно не притворяться выздоровевшей.

И это уже было очень много.

— Отвези домой, — сказала я.

— Хорошо.

Он завел машину, и мы поехали обратно через мокрый город, в котором все выглядело чуть яснее, чем утром. Не красивее. Не легче. Но яснее.

У моего подъезда он не стал выходить сразу. Только заглушил двигатель и посмотрел на меня.

— На сегодня у тебя один обязательный пункт, — сказал он.

— Какой?

— Не открывать конверт ночью.

Я невольно улыбнулась.

— Это уже было про ночь и решения.

— Потому что это рабочая система.

— А если мне захочется?

— Захочется. Но ты не открывай.

Я кивнула.

И уже собиралась выйти, когда вдруг услышала собственный голос:

— Артём.

— Да?

— Спасибо, что приехал не как спасатель.

Он чуть склонил голову.

— А как?

Я подумала секунду.

— Как человек, рядом с которым можно выдохнуть.

Он смотрел на меня долго. Без улыбки. Но очень мягко.

— Это, наверное, лучший комплимент, который я слышал за последнее время.

Я вышла из машины и только у подъезда, когда дверца уже захлопнулась, поняла: раньше я бы после такой встречи обязательно обернулась посмотреть, как Данил уезжает. Нужна была бы еще одна секунда, еще один взгляд, подтверждение, что между нами все еще есть ток.