Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 17 – Анастасия Сова

Пальцы, наконец, до чего-то дотягиваются. Одеколон с распылителем или что-то похожее, не важно.

Рывок, и я пшыкаю этим прямо в глаза Артуру.

— Аррр! — тут же рычит он, немного отстраняясь. — Что творишь?!

Руки мужчины дергаются к его лицу. А я чуть не падаю. Чудом удается удержаться на ногах.

У меня есть секунда, чтобы выбраться. Миг, которым я обязана воспользоваться.

Искать платье нет времени. Потому я выбегаю из ванной комнаты прямо как есть. На глаза в гостиной попадается скатерть. Резко дергаю ее, не обращая внимания, как летит на пол какая-то ваза и свечи.

На ходу оборачиваю свое разгоряченной тело.

Бежать! Вот о чем вопит сознание. И я, подхватив по пути свою обувь, выбегаю из дома Назаровых.

Кира

Так хочется избавиться от проблем… Но они не выходят из моих мыслей. Потому накрываюсь с головой одеялом, в надежде, что это поможет.

Укутываюсь так, что снаружи меня совсем не видно.

Не знаю, который сейчас час, и как сильно злится директриса из-за того, что меня нет в школе.

А, может, еще слишком рано, и меня пока не должно там быть?

Не знаю…

Слез больше нет. Они высохли, и очень давно. А потом я несколько часов к ряду лежала не шевелясь, таращась на потолок в одну безликую точку.

Мне не хочется ничего. Ни думать, ни дышать, ни, тем более, подниматься с кровати.

Я полностью разбита.

Уничтожена.

Наверное, видео, где Мирослава обливает мое платье вонючей жижей уже разлетелось по всем ученикам нашей школы. Обычно самый треш подхватывают очень быстро, а то, что со мной вчера произошло, никак по-другому назвать и нельзя.

Но, если честно, это заботит не так сильно. Да, для меня важно, что думают обо мне другие люди, но то, что думаю я о себе сама, беспокоит гораздо сильнее.

Я потекла для него… От близости Назарова и его грязных касаний мои складочки увлажнились. И увлажнились так сильно, что намочили трусики.

И это гадко!

Как после такого к себе относиться?

Может быть, Мирослава права? И я шлюха?

Комок в горле собирается. И он еще более болезненный, потому что у меня так и не получается больше заплакать.

Как мне могло понравиться? Как?

Вчера адреналин настолько сильно бурлил в крови, что я сама не поняла, как оказалась на улице, а потом за воротами. Без одежды и вещей. На мне остался лишь бюстгальтер и туфли, которые я каким-то чудом успела подхватить у выхода.

Меня так трясло, что я бежала и бежала, пока не выбилась из сил.

Бежала прямо в скатерти. Мимо проезжали дорогие тачки, но никто не остановился, чтобы помочь мне. Уверена, я поймала на себе пару презрительных взглядов. И мне тошно оттого, что меня приняли за шлюху. А именно так ведь эти люди и подумали.

Я остановилась, чтобы отдышаться и облокотилась о дерево. Моя киска все еще пульсировала и жаждала ласки. Я помню это. Помню, как она сжималась, стоило только мыслями перенестись обратно в ванную комнату Назарова.

А потом рядом остановилась машина. Я не смогла сразу понять — это хорошо или плохо, как из нее вылезли два здоровенных мужика.

Тогда стало по-настоящему страшно. Но куда я убегу в скатерти и без трусов?

Вся обреченность ситуации заставила мое сердце сжаться, как только кто-то из этих двоих холодно пробасил:

— Полезайте в машину.

— Нет, — я сжалась и отступила назад.

— Силу применять не хочется, — предупредили мужики, и я вдруг подумала, что меня заберут в бордель или на органы.