Книга Сделай мне ребенка, страница 46 – Ольга Тимофеева

Первые чувства они вообще самые яркие и запоминающиеся.

Потом уже с Виктором все было более приземленно и жизненно. По-взрослому. Тогда все было ярче и опытнее в горизонтальном уже плане.

Сейчас подслушиваю, как они там за стенкой влюбляются по-настоящему. Когда смешно, неловко, неуверенно. Когда не знаешь, куда деть руки. Когда сердце прыгает, как школьница на скакалке.

И как бы ни было глупо, но хочется снова. Того первого поцелуя. Того ощущения, что ты кому-то нравишься. По-настоящему. Без условий. Без договора. Без плана.

Расставляю тарелки, раскладываю вилки. Пиццу разогреваю. Воздух тут же наполняется горячим, солоновато-сливочным ароматом расплавленного сыра.

Софья Федоровна на выходных ушла в зажор.

Вчера на ночь наелась сала с луком. Сегодня пицца.

От лопаток и до кончиков пальцев трепет проскальзывает от вчерашней ночи. Сделки нашей.

— Мам, и у тебя там кран подтекает. Давай я гляну.

— Не надо. Тоже вызову. Сегодня воскресенье, нельзя работать, - нахожу для него отговорку. - Садитесь, лучше рассказывайте, как учеба?

— Трупы... Кровь... Сессия, - протягивает Маша с видом страдалицы.

— И преподаватель по анатомии- демон, - добавляет Роб.

— Ага, все на латыни требует.

— Я чуть пиццу на латыни не заказал.

— А что вы хотели? - смеюсь с ними. - Чтобы демоны сдали экзамен, надо его сначала вызвать. А демон анатомии на латыни вызывается. Так что учите и будут вам пятерки.

Сидим, едим, болтаем.

Тепло с ними. Не дают состариться, заряжают своей молодостью.

Хотя под тридцать это ещё далеко до старости, но если не иметь возможности родить, то считай тело сдалось и состарилось.

Роберт то и дело тянется к миске с салатом, Маша больше по пицце.

Я позволяю себе съесть кусочек.

С понедельника надо прекращать эти излишества нехорошие.

Телефон оживает сообщением от Титова.

Невольно улыбаюсь, даже ещё не видя, что написал.

Но уже знаю, что это не будет просто привет.

— Мамуль… - одергивает Роб, и я, не прочитав, блокирую телефон, оставляя себя же в приятном предвкушении, а его в легкой интриге.

— Кто тебе там написал?

— Так… по работе.

— А улыбаешься так, будто как раз наоборот не по работе.

Делаю серьёзное лицо для них. Вот же разведчики.

— Как съездила вчера?

— Нормально, - обычно пожимаю плечами. Он-то не знает, что я вернулась вчера, а не сегодня. И ночевала не дома.

И сказать, не проблема, скорее будет много вопросов, а я пока не хочу это все выставлять напоказ.

— Ты так светишься, будто влюбилась.

— Ну какое влюбилась, Роб?!

Они переглядываются и смеются с меня.

— Послушай лучше, дело к тебе есть.

— Говори.

— Я тут девочке одной хочу помочь, она была в ситуации, как ты. Мама у нее погибла.

— А я причем? - серьёзным становится.

— Я пока думаю. У нее панические атаки, когда это все вспоминает и переживает. Я с ней сама поработаю, но твоя помощь и обратная связь, что больше всего тебе помогло, выручило бы меня.

— Хочешь, чтобы я с ней поговорил?

— Пока не знаю. Когда она на контакт пойдет, но мысль такая у меня есть.

— Ну хорошо, поговорим. Правда, я не знаю, что говорить надо.

— Держись, все норм будет?

— В общем, мне главное, что ты не против. А как будет и что ей надо, я тебе скажу потом.

— Сколько ей лет?

— Лет пятнадцать, наверное.

— Большая уже.