Книга Порченая, страница 52 – Тала Тоцка

— Нет, донья, — качаю я головой, — мы не из полиции.

— Вы нет, а вот этот сеньор — да.

— Я частный детектив, донья, — согласно кивает мой спутник, — но раньше я работал в полиции.

Донья Мириам смотрит на распечатку, потом на мои руки, потом на лицо.

— Но это же не фотография, верно?

— Нет, это снято на вокзале Сеговии, — говорю. — Снимок с камеры. Нам сказали, что вы можете знать…

Донья Мириам снова смотрит мне в глаза.

— Почему вы ищете эту девушку, сеньор Залевски?

Вот оно.

Не «кто она», не «что с ней случилось», а «почему».

Вопрос не о девушке. Вопрос о том, кто я такой.

Или я ебнулся окончательно? Вобла она вобла и есть.

— Потому что ей грозит опасность, — отвечаю, сдерживаясь. — Если вы знаете о ней, лучше вам рассказать...

— Вы не поняли меня, сеньор! — перебивает Вобла. — Здесь явно видно, что девушка беременная. Почему вы ищете беременную в нашей миссии? Она беременна от вас?

Сцепляю зубы так, что на скулах ходят желваки.

Если Катя здесь, она наверняка все рассказала. Ее ни за что не выдадут грязному насильнику из вражеского клана.

Если она жива, если она здесь, я должен с ней увидеться. Все объяснить. Увезти отсюда, уговорить уехать со мной.

— Нет, — мотаю головой, — не от меня.

— У нас нет беременных, сеньор, — отвечает донья Мириам, — это приют для детей и сестринский орден.

— Посмотрите еще раз, — сую практически под нос донье распечатку, — посмотрите внимательнее. Она могла... могла потерять ребенка. Может вы ее все-таки знаете?

Донья Мириам складывает руки перед собой, пальцы переплетены. Вроде бы жест смирения. Но при этом она прячет большие пальцы внутрь ладони. Так делают, когда нервничают и не хотят этого показывать.

— Нет, — говорит она.

Коротко. Как выстрел.

Я моргаю. Блядь.

Ну блядь же. Ну нет!

— Нет?

— Нет, — повторяет донья Мириам. — В миссии нет такой девушки.

— Вы уверены? — спрашиваю, мой голос звучит глухо.

— Уверена, — кивает она. — И прошу вас не приходить сюда с расспросами. Вы пугаете моих людей.

— Я никого не пугаю, — говорю жестче, чем хотел.

— Пугаете, — возражает она. — Вы мужчина с деньгами. Пришли без предупреждения. Задаете вопросы о беременной женщине. Для нас это опасно.

— Опасно? — усмехаюсь сухо. — Донья, если бы я хотел опасности, я бы сюда вошел по-другому, а не стучался к вам в ворота.

И в этот момент мне действительно жаль, что я сейчас не в клане. Фальцоне разнесли бы эту богадельню в два счета.

Она на секунду опускает глаза, как будто ей неприятно признавать мою правоту. Но еще через секунду снова смотрит прямо.

— Вы можете быть кем угодно, сеньор Залевски. И говорить что угодно. А я могу лишь защищать тех, кто сюда приходит. И я не обязана вам ничего доказывать.

— Я не прошу доказывать, — внутри поднимается раздражение, горячее, неконтролируемое. — Я прошу сказать правду.

— Я вам все сказала, — донья Мириам отрезает. — Здесь нет этой девушки.

Детектив, видя, что я начинаю заводиться, вмешивается мягко и профессионально.

— Донья, у нас есть основания полагать, что эта девушка могла какое-то время находиться в вашей общине. Если она в опасности…

— В опасности? — донья Мириам впервые чуть повышает голос. Совсем немного. Но в этой маленькой комнате он звучит громко. — Опасность приходит именно тогда, когда люди вроде вас начинают поиски женщин. И они вынуждены искать убежище. Поищите в светских приютах, где прячутся от насилия, сеньоры.