Книга Метод Чарли, страница 56 – Эль Кеннеди

Она хихикает от удовольствия, услышав его непристойное замечание.

— Как бы привлекательно это ни звучало для женской аудитории…

— И для ЛГБТК+ аудитории, — добавляет оператор.

— …боюсь, это семейная передача, — заканчивает она.

Бек подмигивает ей.

— Их потеря.

Марджори хлопает в ладоши.

— Итак, все. Игнорируйте камеру — её здесь нет. Ведите себя естественно. Притворяйтесь, что готовитесь к игре.

Тренер рычит из дверного проёма.

— Они готовятся к игре.

— Я знаю. Я просто имею в виду… — Она замечает выражение его лица, этот убийственный взгляд Дженсена, и замолкает.

— Слушайте, леди.

О-о, тренер применил «леди». Краем глаза я вижу, как Шейн изо всех сил пытается не рассмеяться.

— Вы здесь в качестве жеста доброй воли, — продолжает тренер раздражённо. — Мы ничем не обязаны пускать вас в раздевалку и вторгаться в частную жизнь моих парней.

Она достаточно смела, чтобы возразить.

— Все они подписали разрешения…

— Они не знали, что, чёрт возьми, подписывают. Они идиоты.

Шейн громко фыркает у своего шкафчика, больше не в силах сдерживаться.

— Вы нас отвлекаете, леди. Разминка скоро начнётся. Моим парням нужно сосредоточиться на игре. Так что давайте с вашим маленьким «сюжетом». — Он использует воздушные кавычки. — Снимайте ваш «общий план» и убирайтесь к чёрту.

С этими словами он пересекает комнату, направляясь к коридору, ведущему в кабинеты физиотерапии.

— Кажется, я его разозлила, — говорит Марджори, неуверенно оглядываясь.

— Это просто его характер, — уверяет её Кейс. — Но да, советую вам побыстрее сделать снимки.

Моё раздражение только растёт, когда оператор начинает снимать нашу пред игровую подготовку, вторгаясь в личное пространство насколько это возможно. Тем временем мы все «притворяемся», то есть на самом деле готовимся, пока Марджори приказывает нам не смотреть прямо в камеру.

Я сижу на скамейке, зашнуровывая коньки, когда тень Марджори падает на меня.

— Уильям. Удобно ли сейчас задать вам несколько вопросов?

Нет, леди. Это, блядь, неудобно. Я собираюсь встретиться с одним из самых сильных соперников в нашей конференции.

— Конечно, — вру я.

Она прикрепляет маленький микрофон к воротнику моей формы, затем выходит из кадра, когда объектив камеры фокусируется на мне. Я ожидаю простого вопроса.

— Скажите, Уильям, считаете ли вы дедовщину необходимой частью сплочения команды или это устаревшая и вредная традиция?

Это был не простой вопрос.

Я подавляю раздражение.

— Мы не практикуем дедовщину в Брайаре. Никакую, насколько мне известно.

— Значит, вы не сталкивались с ритуалами дедовщины за три года здесь?

— Нет.

Марджори бросает мне ещё один сложный вопрос.

— Хоккей известен своей физической агрессией. Как вы думаете, уровень жестокости на льду перешёл границы в последние годы?

— Серьёзно? Послушайте, я собираюсь сыграть три периода в хоккей. Это интеллектуальная игра. И у меня нет умственных ресурсов, чтобы тратить их на эти вопросы.

— Это жестокий вид спорта, — указывает она. — Драки…

— В студенческом хоккее NCAA нет драк. С этой хернёй там строго.

Марджори морщится.

— Можете повторить это без ненормативной лексики?

Я стискиваю зубы.

— Я закончил. Мне нужно сосредоточиться.

— Что, если я дам вам текст?

С меня вырывается смех.

— Вы серьёзно?

— Ваш отец прислал нам несколько тезисов для разговора, хорошо? — Она выглядит такой же раздражённой, как и я. — Так что просто примите серьёзный вид и скажите: «Как спортсмены, мы знаем, что многие молодые игроки и болельщики смотрят на нас, и мы относимся к этому серьёзно…»