Книга Метод Чарли, страница 90 – Эль Кеннеди

— Это даже не было бы ложью, — говорю я со смехом. — Она отличная. Мы встречаемся на ланч на следующей неделе.

— Звучит прекрасно. Итак, продолжим? — Она тянется к диктофону.

Я киваю, чувствуя, как часть давления спадает с моей груди. Я всегда должен быть так осторожен в таких ситуациях, но сейчас я почувствовал искренность от Тессы. И зная, что я не иду в ловушку, я говорю более открыто, чем обычно.

Мы говорим больше о моей мачехе. Моих занятиях. Почему я хотел учиться в Брайаре и как я решил играть в хоккей в шесть лет, потому что все остальные виды спорта меня скучали.

— Значит, тебе нравится волнение, — подсказывает Тесса.

Она не знает и половины.

Но моя сексуальная жизнь, увы, не тема для этой статьи.

— Наверное, да, — отвечаю я, пожимая плечами.

— А как насчёт насилия? Это тоже тебя привлекает?

— Я бы не назвал это насилием, в конце концов. Правила контактной игры в колледже строгие. Драки не допускаются.

— Тогда агрессия. Физическая составляющая спорта. Тебе это нравится.

— Я имею в виду… — Я усмехаюсь ей. — Ничто так не заставляет сердце биться чаще и адреналин бежать по венам, как хоккей. Это потрясающе.

Губы Тессы изгибаются.

— Я считаю, это первая искренняя улыбка, которую ты мне сегодня подарил.

— Это увлекательный вид спорта.

— Но планов стать профессионалом нет?

— Честно говоря, я не думаю, что хочу такую жизнь. Это большая нагрузка на организм. Много давления, чтобы всегда быть в лучшей форме. Много разъездов и времени вдали от дома.

— Хм, и к кому бы ты хотел возвращаться домой? У тебя есть вторая половинка?

— Пока нет. Но да, мне было бы тяжело находиться вдали от моей девушки долгое время. Профессиональный хоккей — это жертва. Есть мужчины, которые пропускали рождение своих детей, потому что были в разъездах на пятиматчевой серии. Это совсем другой уровень самоотдачи. Есть ребята в моей команде — Колсон, Райдер, Линдли. Они хотели играть в профессионалах с того момента, как надели коньки. Но я никогда не мечтал об этом, когда рос.

— Кем же ты хотел стать, когда вырастешь?

— Не знаю. Я всё время менял решение, — признаюсь я. — Иногда полицейским, иногда пожарным. Иногда думал стать врачом, пока не понял, что там слишком много биологических жидкостей.

Она смеётся.

— А как насчёт того, чтобы пойти по стопам отца?

Я кривлюсь.

— Ни за что.

— Тебе не понравилось бы быть политиком?

— Нет, мне не нужно такое внимание. Постоянное внимание прессы, всегда нужно говорить правильные вещи. — Я делаю паузу. — Хотя я не против закулисной работы.

— Эй, если тебе нравится волнение, — говорит она, соблазнительно поигрывая бровями, — нет ничего более захватывающего, чем работа в избирательной кампании. Ты когда-нибудь помогал в кампаниях своего отца?

— Кроме обязательных фотосессий, нет.

— Интересно.

— Но, как я уже сказал, я был бы не против. Это действительно звучит как вызов — взять неопытного кандидата, отшлифовать его, представить национальной аудитории и дать ему возможность продать свои политику и идеалы публике.

— Но ты не сделаешь этого для своего отца.

Я пожимаю плечами.

— Если бы я когда-нибудь работал в кампании, это должен был бы быть кто-то, кто…

Я замолкаю, понимая, на какую мину чуть не наступил.

— Закончи мысль, — подталкивает Тесса.