Книга Измена. Забудь обо мне, страница 3 – Хелен Кир

— Нет. До сегодняшнего дня ты была единственной.

— А теперь нет …

— Теперь нет …

Удар под дых. Перерублен спинной мозг. Нервная система разрушена.

За что мне все это? Мама, папа, вы меня на мученье родили? Поднимаю глаза в небо, прижимаю руки к груди. В который раз … Почему вы не забрали меня с собой?! Немо ору в небеса. Но там даже мой Хан.

Я одна. Я снова одна!!!

Бедная наивная дурочка.

Сколько еще обжигаться? Сколько гореть на медленном огне? Ну скажите срок, я подготовлюсь. Буду ждать, терпеть, стиснув зубы.

В себя прихожу, когда начинаю окончательно задыхаться.

— Ну что ж. Тогда всего тебе с ней хорошего.

Едва силы нахожу, чтобы выдавить на прощание. В голове щелкает и взрывается. Мне так плохо, так душно, что хочется орать дурниной. Внутри зреет чернота, она провоцирует на то, чтобы вцепиться Яру в одежду, трясти его, бить по лицу, что-то требовать и снова хлестать по щекам. Но я не могу. Внутри все ходуном, а на деле руки поднять не могу. Меня будто частями выключает.

— Подожди, — касается пальцем плеча. Дергает будто оголенный провод в двести двадцать к влажной коже приставили, — так расставаться нельзя.

— Вам — можно.

— Кому это вам?

— Сказала же … Гордеевым.

Отворачиваюсь.

Ты сволочь, Яр. Сволочь! Я шла сказать тебе о ребенке. О том, что у нас все сразу получилось. О том, что я не могла долгое время зачать, пусть не по своей вине, но все же. Я летела. Я была уверена, что …

Ах, как же мне плохо. Ненавижу это плохо. Преследует всю жизнь, господи! Когда же закончится уродское плохо и станет хорошо.

— Алён, я хотел сказать насчет Таты. Давай ты сейчас успокоишься, и я объясню.

— Смеешься? Еще скажи, что мне показалось.

— Так. Ладно.

Он вытаскивает телефон и набирает кому-то. Дозвон не проходит. Пробует еще несколько раз и снова ничего. Яр зол и решителен. Я абсолютно не понимаю, что происходит и к чему весь цирк. Зачем мне что-то ждать, я не хочу.

— Короче, — мрачно заявляет, — я тоже устал. Ото всего! Я должен тебе объяснить, — рубит рукой по воздуху. — Все это, … — кричит руками вокруг, — да что надо? — орет в зазвонивший телефон, — какая проверка? Шлите всех на хер! Я сказал, — отходит в сторону, делает знак, чтобы не уходила, а сам отходит дальше и дальше.

Говорит.

Отмираю. Все ясно. Больше мне здесь делать нечего. Обернувшись в последний раз, вижу, как из машины выходит Тата и направляется к Яру.

Надо взрослеть.

Все, закончилась жизнь, в которой за меня кто-то постоянно отвечал и решал. И неважно нравилось или нет. Это было удобно. Правда?

Ем печенье, вяло жую, сидя на кривой лавке в парке. Попить бы, но здесь дорого. Да и денег своих собственных у меня кот наплакал. Тысяч тридцать не больше.

Есть вариант продать дом, что достался от родителей. Нет, трогать не хочу. Он мне дорог как память. Кощунством будет, если воспоминания о папе и маме обменяю на купюры.

И поехать туда не вариант. Есть причина, там Сергей рядом. Если только многим позже. Сейчас что делать?

Подруг нет и отродясь не было. Так вышло. Да и немудрено при моем-то образе жизни, прошлом и настоящим.

К Яру теперь дорога закрыта. Я ее перерыла сама только что. Точнее, он безжалостно перелопатил.

Ну какой он все же предатель. Так оберегать, такие слова наговаривать изо дня в день, а потом поступить как последний урод. И Тата эта. Выжидала момент и выждала. Не упустила своего. И предатель, кстати, тоже не упустил. Или он все же одновременно на два фронта усердно работал? Может Тата тоже беременная?