Книга Измена. Забудь обо мне, страница 33 – Хелен Кир

То есть … Он как …? Я не понимаю …

— Серый, — вторая рука замыкает в кольцо. Я как в коконе стою. — Ты бы свалил по-хорошему. Не до тебя сейчас.

— Да пиздец, брат, — тяжелый кулак летит в стол. Дерево трещит, стекло на нем покрывается мелкой сеткой. Сергей тяжело дышит, опустив голову. — Яр, — гремит он, — ты сказал ей? Ты, урод, сказал по какой причине ты никогда с ней не будешь?

— Не смей! — звериный ор выдирается из самого нутра. Чокнулась? — Сейчас привяжу.

Испуганно отшатывается и вжимается назад. Зря я ее не пристегнул, надо было. Постоянно наблюдаю в зеркало, всерьез опасаюсь, что на самом деле вытворит что-то. От Алёнки в последнее время все можно ожидать.

Она что-то спрашивает, я что-то смазано отвечаю.

В башке ядерный врыв. Гриб уже расползся по телу, насмерть отравил кровь и дожирает мозг. И только сердце колотится. Проклятая мышца все еще борется и не смеет затухать. Живет, давит, пульсирует.

Без конца пялюсь на Алёнку, мне надо на нее смотреть. Да сука … Не могу не смотреть.

Вцепляюсь сухими кувалдами в руль. Это долбаное колесо единственное, что с миром соединяет. Позади сидит моя погибель, впереди адская неизвестность и я посередине держу с ебейшей силой руль, чтобы не оторвало от всего этого и не уничтожило.

— Можем поговорить? — сипну в шуме. Уши заложило настолько плотно, что сам себя с трудом слышу. Разгоняю пальцами плотность, уточняю. — Нормально поговорить.

Хмурится. Массирует виски и подвисает в пространстве. Неужели откажет?

Хочется заржать от нервяка, Алёнка в шаге от того, чтобы располосовать мне лицо. И правильно, чё. От Гордеевых одни беды. Но блядь … у меня оправдание … Только оно дает мне призрачное право на то, что бездумно совершаю.

— Только если остановишься.

Медленно вдыхаю, прежде чем ответить. Всерьез опасаюсь, что грудь порвет. Я не выдерживаю больше этой гонки.

Найти бы самый высокий дуб и как сказочный Кощей спрятать бы туда свой скользкий страх, все запихать и прикрыть сверху, лишь бы никогда не выплыло, что прячу даже от самого себя.

Между накатившими мыслями, киваю и везу ее к себе на работу. Там будет лучше, спокойнее.

Унимаю в себе ту самую бурю, что каждый раз возникает при столкновении с Алёнкой. Это чертов адский ад. Сколько не сопротивляйся, на месте сдыхаю и ничего не поделать. Сколько не трахай кого-то, сколько не … Бестолку.

Сколько бегать еще, а? Я ж в психушку попаду. Я уже там. Мечусь по ночам в комнате с мягкими стенами, полом и потолком. Убеждаю себя, что все, что хотел от нее — секс. Получил и заткнись. Но ни хрена не выходит. Ни хера-а-а …

Как во сне, торможу и выскочив из машины, подаю руку. Алёнка, конечно, игнорит.

— В мой кабинет.

Выходит ровно и сухо. Тупо пялюсь в удаляющуюся спину. Хочется все бросить, подбежать и сгрести руками, зажав в кольцо. Стоять и вдыхать запах макушки, напитываться теплом, жрать ощущения, чтобы изо рта валилось.

Но не могу. Рано пока. Она и так на пределе от моих вывертов.

В голове замыкает контакты. Искрю, дергаюсь, наблюдая как провожают взглядами мужики фигуру этой чертовой медузы.

— Глаза, блядь, не поломайте, — гавкаю, как стафф, болеющий бешенством. Парни резко реагируют, как струна вытягиваются, но молчат. — В кабинет никого не впускать.

— Яр, там … — отмирает Сеня.