Книга Измена. Забудь обо мне, страница 83 – Хелен Кир

— То есть сам бы не потянул?

— Боюсь, что нет. Очень дорого, Ярослав. Очень.

— И что посоветуете, доктор?

— Вам решать, — пожимает плечами. — Я не имею права советовать. Могу рекомендовать.

— Хорошо, а если я не вколю что со мной станет?

— Как минимум постоянные боли и в итоге через несколько лет инвалидное кресло.

Зашибись.

Сминаю в кулаки края одеяла. К такому меня жизнь не готовила. Предполагал, что лечение будет долгим и упорным, но блядь … То, что говорит Линь вообще зашквар.

— А как максимум?

— Если будете вести такой же образ жизни, после которого к нам приехали, сядете в кресло еще быстрее. Очень быстро … То есть нужен полный покой. Максимально беречься и ни в коем случае не поднимать тяжести.

— Сколько у меня времени?

Хлопаю по пачке бумаг. Ответить сразу не готов, мне надо подумать хотя бы немного. Принять вот так сразу не могу, все кажется, что не все «за» и «против» разложил по полкам. Судорожно соображаю: сяду в любом случае рано или поздно, второй вариант молиться, чтобы не попасть в побочку. Выбор не велик.

— Изучайте. Я сегодня дежурю.

— Спасибо, доктор Линь.

Он кивает и дверь за ним захлопывается.

Проворачиваюсь в рубленное мясо. Вот теперь отрываюсь в одиночестве. Корежит минут пять, а потом успокаиваюсь. А потом снова кажется, что задыхаюсь. Приборы начинают противно пищать, ненавижу себя в этот жалкий момент за слабость, но страх душит.

Где-то в моменте понимаю, что никто не идет на отчаянно дребезжащие писки аппаратуры и, наверное, удивляюсь. Как ни странно, текущий набор не самых радужных ощущений помогает стабилизироваться раньше, чем рассчитываю.

Слепо шарю рукой по тумбочке. Единственным верным решением на данный момент является звонок Алёне. И я звоню.

— Ярик! — мгновенно принимает.

Намеренно не включаю видео, не хочу, чтобы видела мою заросшую рожу. Наталкиваю в голос побольше твердости, реанимируюсь.

— Привет, любимая моя. Как наши дела?

— Отлично, — щебечет и пыхтит.

— Занята?

Ее голос карамелью исцеляющей по коже раскатывает. Мне очень не хватает Алёнки. Скучаю. Скучаю!!!

— Букет доделываю. Красивы-ый! Хочешь фоточку пришлю?

— Давай, — поддерживаю. — Буду хвастаться всем, что ты у меня рукодельная. А дочка где?

— Ярик. Ты только не сердись, — осторожно выговаривает. — Она с твоей мамой гуляет. Зря ты так, — просяще тарахтит, — она очень хорошая женщина. Мы много разговаривали. Она тебя очень любит.

— А ты меня?

Вырывается неосознанно. Пусть буду самой эгоистичной поганой сволочью сейчас, но я не могу без нее. Так хочу слышать, что любит сил нет. Алёнка мой позвоночник, я должен понимать, что нужен ей. И тогда сверну давящие проклятые горы.

— Яр, — тихо-тихо говорит, — скажи мне у тебя все в порядке?

— Все отлично, — твердо заверяю, а внутри настоящее крошево из лохмотьев, — еще немножко полечат и отпустят. Как ты без меня?

Пауза. Сердце вылетает из груди, молотит тряско и ошалевающе громко.

Пауза. Пауза! Сдохну сейчас.

— Скучаю.

— И я по вам.

— Не ври мне …

— Я не вру. Скучаю.

— Я о другом. У тебя все в порядке?

Пауза.

Сглатываю. Отрываю трубку на минуту от уха. Тяжело и волнительно выталкиваю тяжелые выдохи в сторону, а потом возвращаюсь.

— Точно.

— Хочешь приеду?

Бах. Бах! Бах!!

Фух!

— Нет, Алёнушка. Я сам здесь. Все хорошо. Катюшу поцелуй.