Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 118 – Алекс Павези

— Я здесь, – прошептала Фиби.

Яника включила свет. Фиби скрючилась на гранитно-сером диване; у нее на лбу зияла рана в форме стейка на кости. Кофейный столик был сдвинут. Ковер под ним изогнулся и вздыбился.

— Анатоль вернулся, – сказала Фиби вместо объяснения.

Потом из тени за ее спиной вышел Анатоль с миниатюрным револьвером в руках. Он непринужденно уселся на красный кожаный диван от Честерфилда и закинул свободную руку на высокий роскошный подлокотник.

— Присядь, – сказал он Янике.

— Анатоль, положи пистолет, пока никто не пострадал. – Яника двинулась на него. В сидячем положении он как раз был одного роста с ней.

— Я уже так пробовала, – сказала Фиби. – Вот что он со мной сделал.

Она прижала ладонь к ране, и сквозь пальцы просочилась кровь.

— Я не рассчитывал, что ты стукнешься о кофейный столик, – сказал Анатоль. – Я пытался не подпустить тебя к пистолету. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Я просто хочу, чтобы вы выслушали меня. Хочу объяснить. – Он ткнул концом пистолета в воздух и последний раз улыбнулся Янике, хотя его обезоруживающая улыбка казалась гораздо менее очаровательной с оружием. – А теперь присядь, Яника, а то я прострелю тебе ногу.

Она опустилась на зеленый диван, придавив ноги Майи.

— Что объяснить?

— У меня плохие новости, – сказал Анатоль. – Марсин мертв.

— Марсин? – повторила Майя.

— Он умер этим утром по пути домой. Видимо, ехал еще пьяный после вчерашней ночи. Врезался в грузовик на шоссе.

Фиби была настроена скептично.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— Звонила его мать, Фиби. Она пыталась дозвониться весь вечер.

— Октавия? – Фиби достала свой увесистый мобильный из кармана. – Я ничего не слышала. Она ведь могла позвонить мне.

— Дин тоже мертв, – сказал Анатоль.

— Дин? – повторила Майя.

— Я выстрелил ему в голову. Несколько минут назад.

Фиби подалась вперед.

— Не неси чушь, Анатоль. Дин не мертв. И в смерть Марсина я тоже не верю. Где они?

— Дин в лесу, Фиби. В моей машине. У меня в голове помутилось. Я пристрелил его, пока он сидел на водительском месте. Я не хотел ехать сюда в луже его крови, так что вернулся пешком.

Анатоль показал свои ботинки. Они все были в грязи.

— Анатоль, – сказала Яника, – это шутка? Очередная история?

— Нет, – ответил он.

— Звучит как история.

— Я не буду пытаться вас переубеждать, – сказал Анатоль. – На самом деле даже лучше, что вы мне не верите. Так вы выслушаете то, что я должен сказать. А я хочу, чтобы вы это услышали. Я не хочу, чтобы вы считали меня плохим человеком.

Фиби прищурила глаза.

— Это строчка из моего рассказа.

— Хотелось бы мне, чтобы ты написала и все остальное. Потому говорить об этом тяжело.

— Рассказывай же!

Анатоль сделал глубокий вдох.

— Пять недель назад я убил своего отца. Но это было не убийство, это была эвтаназия. Его болезнь усугублялась. Надежды на выздоровление не было. Он представлял опасность для себя самого, а также для всех нас. Какой у меня был выбор?

Анатоль вспомнил тот день в конце апреля – как приемник погружался на дно ванны, пока его отец бился в конвульсиях под водой.

Он покачал головой и продолжил свою исповедь.

— Я сделал так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Я не собирался объяснять полиции, что сделал Гусу только лучше, поэтому представил все так, будто весь день был в гостях у Юли и Дина. Только Дин возвращался домой на обеденный перерыв и знал про мою ложь. Он соврал полиции и сказал, что встретил меня дома.