Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 50 – Алекс Павези

— Я выпила, Дин. А не напилась.

— Ладно. Но я не знаю, что тебе сказать, Майя. – Дин взял журнал из стопки под кофейным столиком. Что-то про сельскую жизнь. Он не обратил внимания на обложку. – Она не беременна. Ты же помнишь, что на время поста она решила воздержаться?

Майя взглянула на него.

— От чего, от секса?

— От алкоголя.

— Но пост кончился несколько недель назад, нет?

— Я знаю, но она сейчас меньше пьет. Немножко отвыкла. Но это ненадолго.

Майя вернулась к своим ногтям.

— Она будет не первой, кто запаниковал после тридцати и сразу же завел ребенка. Моя сестра сделала именно это.

— Ей двадцать восемь, Майя. И она не ждет ребенка.

— Тебе тридцать. Может, она паникует опосредованно. Через тебя.

— Может, – сказал Дин и громко зашуршал журналом. Страницы пестрели объявлениями о продаже недвижимости – большинство домов стоили за триста тысяч фунтов. Фотографии рядом с ценами выглядели вычурно и безвкусно: коттеджи с крытыми соломой крышами, грунтовыми теннисными кортами, голубыми бассейнами под деревянными перекрытиями и громоздкими балконами с видом на поля и фермы.

— В таком случае, надеюсь, я не испортила сюрприз. – Майя пожевала ткань своего воротника. – Иногда муж узнает не первый. Наверное, стоило спросить Фиби.

Дин швырнул журнал на стол с громким шлепком.

— Ладно, Майя. Я скажу тебе правду. Юли беременна. Но об этом пока никто не знает. Даже семья. Еще слишком рано. Сама знаешь – всякое может случиться. Мы не хотим никому говорить. Даже Фиби.

— Я умею хранить секреты, – сказала Майя, улыбаясь своей маленькой победе.

— Серьезно? – Дин расстроенно покачал головой. – Со всем уважением, Майя, но у тебя рот как скандальный таблоид. Пожалуйста, не говори никому.

Майя изобразила, будто закрывает рот на замок.

— Что же., в любом случае поздравляю. Это, я так понимаю, хорошо?

— Это хорошо. Но можем мы, пожалуйста, об этом не говорить?

— Обещаю. Мне же тогда придется представлять, как вы двое занимаетесь сексом.

— Пожалуйста, не надо.

— А Фиби точно не знает?

— Нет. Не знает. И она обидится, если узнает от тебя, а не от Юли. Ты же знаешь, что такое сестры.

Майя пожала плечами.

— Я никому ничего не скажу.

Дин подоткнул под себя руки и попытался расслабиться, но не смог удобно устроиться на продавленном диване. Он снова поднялся и пошел к двери. Майя удивилась, что он собрался уходить.

— Ты куда?

— Снова звонить Юли, – простонал Дин.

— Я больше никому не скажу! Да я и Майе не говорил. Она уже знала. Ты сама себя выдала. Не могла заказать шенди или что-то типа того?

Дин снова говорил по телефону. Он играл с проводом, соединявшим трубку с рычагом на стене: растягивал небольшой участок, вставлял пальцы между петлями и отпускал, так что резина стягивала кожу. Ощущение было такое, словно он вставлял палец в железную подставку для тостов. Дин нервно бормотал:

— Ладно. Я сейчас успокоюсь. Я уже успокоился.

Он попытался высвободить руку, но провод не отпускал.

За панелями из матового стекла, обрамлявшими дверь, скользнула тень: комета, или машина, или что-то еще. Дин не мог различить за шумом дождя, но, скорее всего, это Анатоль вернулся со станции. Или, может, приехал Марсин. Дин попытался максимально близко подойти к двери – провод растянулся и удлинился и стал больше похож на бивень нарвала, чем на штопор, – и рассмотреть что-то в размытых окнах. Но увидел лишь пятна цвета. Он убрал трубку от головы, так что голос Юли немного стих, и прижался к дереву ухом. Сквозь непрекращающийся шелест дождя Дин услышал звук захлопнувшейся автомобильной двери, а потом стеклянный хруст ботинок по гравию.