Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 73 – Алекс Павези

За одной из них лицом к окну сидел Марсин. Рядом с ним на стуле лежал открытый блокнот. Он печатал бегло, его скрюченные пальцы выдерживали ровный ритм, нажимая на клавиши: использовал он только средний и указательный.

Он печатал на машинке «Оливетти Леттера 32» грязно-бирюзового цвета.

— Ты закончишь первым, – сказала Майя.

Марсин протянул руку и с деловитым видом выдернул свою текущую работу из каретки. Бумага застопорилась, как застрявшая молния. Потом он положил страницу под блокнот текстом вниз.

— Я еще не начал.

— Тогда что ты делаешь? «Одна работа, никакого безделья, бедняга Марсин»^[6], точка-точка-точка?

— У меня мозговой штурм. Свободное письмо. Мне просто захотелось попечатать, занять руки. Довольно успокаивающе. Бах-бах-бах. Как загонять топор кому-то в череп. Прямо то, что мне нужно.

— Но ты же что-то написал?

Марсин достал лист, который только что убрал, и прочел последний абзац:

— «Воскресный день. Приближение вечера. Мягкое снижение. Розовые небеса. Пышные облака. Ароматы лимонада в воздухе. Умеренно. Средне. Промежуточно. Тонкие свитера. Смелые футболки. Соглашательские брюки. Конец весны. Наполовину холодный. Наполовину золотой. Ветер шепчет. Хриплый бриз. Сахаристый прелый запах цветущей сирени. Обед на улице. За столом в саду. Спокойствие. Идиллия. Пробел убивает пробел, сбросив с дымохода. Кирпичи соскальзывают с крыши и летят на стол. Один плюхается в тарелку с супом. Повсюду томатный соус». Видишь? Бессмыслица. – Марсин положил лист бумаги обратно на стол. – Ты когда-нибудь замечала, что все дымоходы тут под наклоном?

— Нет, – сказала Майя. – Но идея мне нравится.

— Я не собираюсь это использовать. Слишком сложно. Я хочу чего-то простого. И мне нужно как-то ввернуть Гуса. Наверное, попозже отнесу машинку наверх, запрусь у Яники в комнате и не выйду, пока не закончу.

— У Яники?

— Там пусто. Никто не отвлекает.

Майя села за вторую машинку. Смахнула пару крошек ладонью и положила блокнот перед собой. Несколько крошек прилипло к ее пальцам. Она положила ноги на один из свободных стульев и облокотилась на стол. А потом развернула машинку, чтобы она смотрела прямо на нее.

— «Э Роял Квайет Де Люкс», – прочла она гравировку на металлической пластине сбоку. – Сто лет такой не пользовалась. Надеюсь, еще не разучилась.

Она взяла лист бумаги из стопки в центре стола и скормила его каретке. Механизм машинки был спрятан в аккуратном кейсе свинцового цвета, не считая полумесяца литерных рычагов, выстроившихся позади, как трубы органа. На головке каждой в мазке засохших чернил проступали очертания букв. Клавиши как будто парили в пустом прямоугольнике в передней части машинки. Они были соединены с рычагами тонкими металлическими усиками, но за ними ничего не было. Майя видела стол сквозь эти серые квадратики.

Некоторые клавиши были заляпаны белым – как будто на них засохла соль или слизь от улитки. Майя нагнулась и рассмотрела их.

— Что это на ней? Плесень?

— Она просто старая, – ответил Марсин. – Моя такая же. Анатоль утверждает, что со временем выступает пластификатор. Моя выглядит так, будто ее со дна озера вытащили.

Майя покарябала странную субстанцию ногтем, оставив полоски на белой отметине. Потом облизала тот же палец и потерла пластик; пятно не сходило. Потом осторожно нажала одну клавишу. Рычаг поднялся и ударил по чернильной ленте, придавив ее к бумаге, а скрытый внутренний механизм передвинул каретку со звонким щелчком. Как будто захлопнулся медвежий капкан.