Книга Игра и грани, страница 100 – Марина Серова

Лифт подъехал с мягким шелестом. Двери раздвинулись, и мы вошли в кабину. Морозов нажал кнопку третьего этажа, и лифт плавно тронулся вверх. Я поймала взгляд Алексея в зеркальной стене — он выглядел изможденным, но собранным. Видимо, сегодняшние события не прошли даром ни для кого.

Мы зашли в кабинет. Днем залитый солнцем, сейчас он преобразился. Огромное окно во всю стену превратилось в черное непроглядное зеркало, в котором отражалось все помещение, словно призрачный двойник. Вместо слепящих солнечных лучей теперь горело несколько электрических ламп, отбрасывающих теплые, но недостаточно сильные островки света. Алексей прошел за свой массивный стол и занял привычное место возле компьютера. Я опустилась в кресло напротив.

Мы сидели точно так же, как сидели сегодня днем, незадолго до начала матча.

Тишину в помещении нарушал лишь мерный, низкий гул работающего оборудования — системного блока под столом и вентиляторов, поддерживающих жизнь в спящем здании.

— Как вы? — спросила я первым делом, чувствуя, как этот бытовой вопрос повисает в воздухе непрошеной банальностью.

Я все никак не могла перейти к сути. Что-то мешало: может, эта гнетущая тишина кабинета, а может, понимание, что весь вид Морозова — осунувшееся лицо, дрожащие руки — не соответствовал образу клиента, который просто ждет выполнения задачи. Нет, наши деловые отношения были выстроены правильно, но сейчас передо мной сидел совершенно сломленный человек.

— Как я могу быть? — Алексей горько усмехнулся, отводя взгляд. — Труднее… В конце концов, этот мальчик был его протеже, — тщательно взвешивая каждое слово, проговорил Морозов.

— Не только протеже, — так же медленно, делая паузу между словами, ответила я.

— В каком смысле?

— Мне правда кажется, что мне нужно его видеть, потому что я действительно боюсь, что он в опасности.

— Не переживайте, Николай наверняка где-то здесь, в здании.

— Хорошо, — сказала я, доверившись судьбе. — Значит, я вам расскажу. Помните Ольгу Воробьеву?

— Конечно, я помню, — он помрачнел.

— А вам знакомо имя Анастасии Джутовой? — спросила я, намеренно растягивая слова.

Морозов медленно покачал головой, его пальцы нервно постукивали по столешнице.

— Нет, не знакомо.

— А Наталья Джутова? — я пристально следила за его реакцией.

— Тоже не знакома, — его голос звучал напряженно.

— Не знакома… — Я сделала паузу. — А может быть, Наталья Гринева?

Морозов внимательно посмотрел на меня.

— Конечно, знакома. Это супруга Николая, — удивленно произнес он.

— Да, все верно, это супруга Николая. Только Джутова — это ее девичья фамилия. Анастасия — ее родная сестра, — я наклонилась вперед, понизив голос. — И на имя ее родной сестры зарегистрирована клининговая компания, с помощью которой, оформляя договоры, связанные с деятельностью стадиона, Гринев проводил огромные сделки. Оформлял эти сделки. Отмывал деньги, завышал стоимость контрактов…

В воздухе повисло тяжелое молчание. Морозов отвернулся, его взгляд утонул в темноте за окном.

— Помимо этого, — продолжала я, — у него есть отношения с Анной Семеновной Шевченко. Она его давняя знакомая. И с ней он завышает стоимость договоров на выступления «СИЛЬВЕР-ШОУ». Но это не самое главное. Немалая часть этих финансовых операций проводилась в «Волжском кредитном банке».