Книга Игра и грани, страница 51 – Марина Серова

— Я Настя, а не Татьяна, — отозвалась она, нахмурившись.

— А я Татьяна, а не Наташа, — уточнила я, делая паузу для драматизма. — Но на замену.

Настя моего сарказма не оценила. Она вздернула широкую, недавно побывавшую у brow-мастера бровь, и, не сказав больше ни слова, развернулась и отошла к своим подругам по команде. «Приняли, но не одобрили», — с иронией подумала я.

Мысленно я решила, что мой черный пояс по карате, заработанный в далекой юности, по крайней мере, гарантирует мне достаточную гибкость и координацию. Для разовой импровизированной тренировки, по моему разумению, этого должно было хватить с головой. С этим обнадеживающим заключением я поднялась со скамейки и присоединилась к общему строю, начала повторять стандартные движения разминки. Они ничем не отличались от тех, что я помнила по другим видам спорта, — махи ногами, наклоны, вращения суставами. Пока тело механически выполняло знакомые па, все мое внимание было приковано к той самой девушке, что недавно спорила с молодым футболистом Николаем, чье лицо все еще хранило отпечаток юношеской угловатости.

Она резко выделялась на фоне оживленной щебечущей команды. Хмурая, сосредоточенная, она не реагировала на подколы и шутки, то и дело звучавшие вокруг. Она выглядела старше своих лет, но эта взрослость была не в чертах лица, а в глубоком, отрешенном взгляде. Взгляде, за которым явно стояла тяжесть, какая-то постоянная изматывающая забота. Она была невысокого роста, едва ли выше ста пятидесяти пяти сантиметров, с русыми волосами, собранными в тугой хвост, и прямой, как по линейке, челкой, скрывавшей лоб.

Мои наблюдения прервал незнакомый голос. Ко мне подбежала еще одна чирлидерша, на этот раз с открытым дружелюбным лицом.

— Ты знаешь наш основной танец? — спросила она, с надеждой глядя на меня.

— Нет, — честно призналась я, разводя руками в немом извинении.

— Ничего страшного! — она ободряюще улыбнулась. — Сейчас будем отрабатывать самое начало, там движения простые, легко запомнить.

Эта девушка оказалась куда приветливее той, что окрестила меня Наташей. Пользуясь моментом, я решила проверить свою легенду и блеснуть «профессионализмом».

— А этот… пипидастр мне дадут? — с самым невинным видом поинтересовалась я, указывая на лежащие в стороне помпоны.

Девушка смотрела на меня с искренним непониманием.

— Что?

— Она имеет в виду помпоны, — громко смеясь, сказала другая чирлидерша, стоявшая поодаль. Было приятно, что мой грубоватый юмор оценили.

— А, да, дадут, конечно, — закивала первая, и в ее глазах мелькнуло легкое недоумение.

Я вернулась на скамейку, чувствуя, как дрожат от непривычного напряжения мышцы ног. Одышка медленно отступала. Во всем теле разливался жар — не обжигающий, а будто согревающий изнутри. Я с удовольствием ощутила, как прохлада сиденья просачивается сквозь ткань спортивных брюк, принося долгожданное облегчение разгоряченной коже. Решила сначала просто посмотреть танец со стороны, как зритель в партере. Со стороны это смотрелось как незатейливое представление — простые и задорные движения, синхронные взмахи рук, отточенные повороты головы. Но чем дольше я наблюдала за мельканием ног в белых кроссовках, за сложными перестроениями и легкими, словно невесомыми прыжками, тем больше проникалась уважением к этому ремеслу. Визуальная легкость оказалась самой настоящей иллюзией, красивой оберткой для изнурительного труда. На деле каждый элемент требовал изрядной выносливости, идеальной координации и слаженности, которая рождается только после долгих, монотонных репетиций.