Книга Игра и грани, страница 63 – Марина Серова

10:22 Светлана Иванова: «Надеюсь, наши победят! Сынуля впервые пойдет смотреть игру».

10:45 Кирилл Т.: «Львы в этом сезоне сильны, будет тяжело».

23:47 23563982у3: «…а он говорил, что любит, а сам смотрит на других. Как мяч, который летит не в те ворота. Предательство — это красная карточка для сердца. Но скоро все увидят. Все поймут. „Факел“ не прощает обман».

11:01 Татьяна С.: «А цены на попкорн на стадионе не завысили?»

Я обратила особое внимание на тот комментарий, который выделялся на фоне остальных своей неестественностью и странной, почти шизофренической стилистикой.

Я на секунду задумалась, показалось ли мне, или и сама риторика, и этот бессмысленный набор цифр и букв в нике «23563982у3» действительно кажутся смутно знакомыми? Но эту зудящую, как комариный укус, мысль быстро прогнали куда более насущные и естественные утренние потребности организма. Я откинула одеяло, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается кожи, лениво потянулась, затем спустила ноги с кровати и пошлепала босыми ступнями по прохладному ламинату в сторону ванной. На часах электронные цифры безжалостно показывали 07:30.

Этим утром я сознательно решила не утруждать свою верную кофемашину и отправиться пить кофе прямиком в «Ромашку». Я намеренно лишила себя привычного утреннего ритуала — не для экономии, а чтобы тот кофе, который мне сварит Артем, показался еще вкуснее и еще ароматнее. Если такое, конечно, было вообще возможно.

После быстрого, бодрящего душа я наскоро оделась — потеплее, чем вчера, выбрав плотные джинсы и объемный свитер, — сунула в рюкзак ноутбук, взяла ключи и вышла на улицу.

Утренняя прогулка до кофейни оказалась на удивление приятной. Будничное утро наполнило город своеобразной какофонией звуков: где-то вдалеке урчал и клаксонил заторможенный в пробке автобус, со двора доносился визгливый смех детей, собиравшихся в школу, из открытого окна первого этажа лилась бодрая утренняя телепередача, а над всем этим парил пронзительный деловитый крик чайки, прилетевшей с реки. Сегодня было ощутимо холоднее, чем вчера, и я мысленно похвалила себя за сознательность в выборе гардероба, зарыв руки поглубже в карманы куртки.

Путь занял чуть больше получаса неспешной ходьбы. Впереди, за поворотом, показалась знакомая старая набережная с облупившейся краской на перилах и чуть обшарпанная, но бесконечно милая «Ромашка» с пластиковой вывеской. Возле входа, прислонившись к косяку, стоял Артем и курил. Несмотря на то что сигарета уже дымилась у него во рту, за левым ухом, как неизменный атрибут, по-прежнему торчала запасная. Я в очередной раз с легким удивлением отметила это странное волшебство его ушей — за ними вечно находилась сигарета, и я никогда не замечала момента, когда она там оказывалась.

Я подошла, молча кивнула и встала рядом, прислонившись спиной к прохладной стене. Я совершенно не собиралась торопить его в этом медитативном утреннем ритуале. Артем бросил на меня приветливый, но сдержанный взгляд из-под густых бровей, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. Мы простояли так в молчании еще полторы минуты, и я снова ощутила тихую благодарность к нему за его намеренную, комфортную молчаливость.

Он докурил, раздавил окурок о подошву ботинка и точным движением отправил его в урну. Потом открыл дверь кофейни, сопровождая ее знакомым дребезжанием колокольчика, и галантно, жестом пропустил меня вперед.