Книга Первый выстрел, страница 11 – Анна Васильевна Дубчак

Она рассказывала это мне с такой готовностью и так четко, гладко и с подробностями, словно заранее знала, что я непременно подсяду к ней и спрошу, почему она плачет. Но у меня было много времени, и вот, чтобы не скучать, я с удовольствием слушал ее. И поначалу меня снова начало клонить в сон, но потом, когда я начал вникать в то, что она говорила, мой сон улетучился. Такого я еще не слышал! Да я и с самого начала никак не мог понять, что за бред она несет об ушах этого человека.

— Он еще совсем молод, — рассказывала она мне (ее, кстати, звали Оля), — ему на вид было лет двадцать пять, ростом невысок, худощав, но самое удивительное в нем — это, конечно, его невероятные уши! Вы можете себе представить, что у нас здесь, в Москве, реально (!) можно встретить такого вот удивительного человека! Нет, я слышала, конечно, что в мире проводят немало экспериментов по выведению человека-животного с заданными свойствами. Согласно некоторым сведениям, ученые добились даже того, что в организме трансгенных мышей-химер могут вырабатываться человеческая сперма и яйцеклетки…

Я не сразу начал вникать в то, что она говорила мне, как-то несерьезно к этому отнесся. Между тем она продолжала, быстро проговаривая словно заученный наизусть текст:

— По словам Дэвида Магнуса, директора Стэнфордского центра биомедицинской этики, осталось только оплодотворить спермой самца мыши-химеры самку химеры, изъять оплодотворенную яйцеклетку и поместить в чрево суррогатной матери. Она выносит плод и родит младенца, однако его настоящими родителями будут мыши-химеры… Представляете?!

И вот тут я проснулся окончательно и прекратил глазеть на нежную кожу Олечки, на голубую жилку в области горла.

— Подождите! — Я смотрел уже ей прямо в глаза. — Вы что, хотите сказать, что вы накормили уткой существо, родителями которого являются мыши-химеры?

— Да он сам химера! — Пылко зашептала она, смахнув слезы со щек. — Он — жертва жуткого и бесчеловечного эксперимента! Какие-то наши ученые поработали над клетками, не знаю, генами, что-то там соединили, смешали, и вот, готово дело — перед нами вроде бы человек, но, повторяю, его родители — мыши. Да и уши у него такие серые с розовым, пушистые… Он прикрывает их волосами, чтобы не пугать людей.

Мне бы расхохотаться, но я боялся, что расхохочусь даже не до слез, а до истерики, обморока или даже смерти.

— И?… — Честно, я едва сдерживал смех, внутри меня все клокотало и грозилось прорваться наружу. — В чем проблема? Почему вы плачете-то?

— А вы не понимаете, жестокий вы человек! Мне его так жалко… — И тут же выдала на-гора главное: — Он собирается в Америку, чтобы ему поменяли уши с мышиных на человеческие, он копит деньги на визу, билет… Теперь ясно?

— Мне кажется, сейчас не самое удачное время для визы и поездки в Америку, — я решил включиться в игру. — Но ему-то видней.

— Я ему уже немного помогла. — Она пропустила мое замечание мимо ушей (чудесных, кстати, розовых ушек!). — Дала ему пятьсот долларов, но этого же мало.

— И сколько же ему не хватает?

— Я даже и не знаю… Но много. Я обзвонила всех своих друзей, кто сколько мог, столько и дал.

— Я тоже могу дать. Тысячи долларов хватит?

— Ох, да вы что?! Это же просто огромная сумма! Да, конечно, это значительно поможет ему! Точно поможет! — Деловито отреагировала она.