Книга Первый выстрел, страница 41 – Анна Васильевна Дубчак

— Денег! Чтобы каждый из нас дал ей миллион. Три миллиона за молчание.

— И что ты ей на это ответил?

— Сначала посмеялся, сказал, что это было сто лет тому назад и что я вообще не при делах, и никогда ни с кем не стрелял на пустыре. Но она сказала, что у нее есть знакомый мент, который тогда приезжал на место преступления, и хотя женщина не подавала заявления в полицию, да и в больнице ее не успели допросить, потому что она сбежала, но в полиции точно знают, что трое ребят, среди которых был рыжий парень по фамилии Маковский, стреляли на пустыре. Она откуда-то знает, что меня тогда допрашивали.

— Тебя допрашивали? — удивился Сергей. — Но ты никогда нам про это не рассказывал.

— Да, приходил один полицейский, задавал вопросы. Мы же тогда напились у меня, помните? Я проснулся, ни тебя, Серж, ни тебя, Ленчик, уже не было… У меня во рту так противно, мы же еще и курили сигареты. Короче, я сказал, что не был на пустыре… Он начал мне вчехлять что-то про камеру, что, мол, на подъезде есть камера, которая нас засекла. Ну, я и сказал, что мы на этом пустыре гуляем каждый день, и что с того? Откуда бы взяться пистолету? Короче, он что-то записал и ушел. И все, больше, сами знаете, нас никто не тревожил.

— Тогда как же она нашла тебя? — спросил Сергей.

— Как-то нашла. И пришла ко мне в ателье, получается, не случайно. И так мягко стелила, такие сказки рассказывала… Да что там, она переехала ко мне жить! Она и сейчас у меня живет! И я кормлю ее черной икрой! Покупаю ей шампанское, виски. И все бы ничего, если бы она не сказала, что будет жить у меня до тех пор, пока мы не дадим ей три миллиона за молчание.

— Да она прохиндейка, мошенница, — сказал безразличным голосом Леня, который для себя уже все решил, на него этот рассказ вот уж точно не произвел никакого впечатления. — Даже если бы я ей поверил, то ни копейки бы не дал. Сроки все вышли, это во-первых, во-вторых, никто в нее не попадал! И неизвестно, настоящий ли у нее шрам. Вон на маркетплейсах полно наборов для шрамирования, такой специальный грим для приколов.

Сергей, который точно знал, что это он во всем виноват, что это он ранил женщину, молчал и не мог рассказать, что сам, своими глазами, видел настоящую жертву. И что ей бы сейчас точно было за пятьдесят.

— Она просто откуда-то узнала об этом, возможно, от настоящей пострадавшей, — сказал он с большой осторожностью. — Где-то услышала, увидела шрам, вот женщина и рассказала историю.

— Спрашивается, — задумчиво проговорил Леонид, — а что она вообще делала в кустах?

— Понятное дело что, — среагировал Маковский, тряхнув своей огненной гривой. — Уж точно не с мужем кувыркалась. В нее попали, но в полицию она не побежала, ей же надо было бы тогда рассказать, что она делала в кустах. Не грибы же собирала. Наверняка была там с женатым мужчиной или же сама была замужем… По-тихому дома плечо перевязала, да и забыла. Но шрам остался… Как-то так, да?

— Вот это похоже на правду, — закивал Леня. — Ну так что? Шашлык будем заказывать? Я уже пьяный, например.

— Так, а что ты будешь делать с этой Бэллой? — спросил Сергей.

— Скажу, что люблю ее и без ее приколов. Постараюсь объяснить, что легенда эта ее не прокатит. Предложу ей пожить у меня, если у нее проблемы с жильем. Да пусть у меня живет, мне не жалко. Она женщина приятная во всех смыслах. Хорошо готовит. Вы бы попробовали ее баранину! Ум отъешь!