Книга Первый выстрел, страница 54 – Анна Васильевна Дубчак

Вот, пусть они, приблизившись к гробу, увидят где-нибудь на ее виске, рядом с чистым, вымытым шампунем локоном немного волчьей шерсти… Пусть надеются на то, что она выберется, сильная, с оскаленной пастью, из гроба, разроет землю и умчится в сырую холодную ночь, в лес, растворится в осени…

Больше всего Женя боялась, что, когда заглянет в комнату, отведенную матери, ее там не окажется. Это будет означать, что либо она бродит где-то по саду или оранжерее, либо находится в гостях у садовника Сергея.

Оставив мужчин на террасе за столом, Женя отправилась на поиски мамы. Шашлык давно остыл, кажется, мама к нему и не притронулась или Женя просто упустила это из виду.

Надо же, какой тяжелый был сегодня день! Ссора с мамой, тяжелые разговоры с Данилой Савельевым и Виктором Растворовым. Вроде хорошие, адекватные парни, а в голове у них такая неразбериха! Встреча с Чумантьевой (ей точно подходит прозвище Чума) оставит в их сердцах глубокий след, и они еще долго будут вспоминать удивительную девушку, подарившую им возможность пролезть в сказочное измерение, где им всем было так хорошо и тепло.

Женя остановилась перед дверью и тихонько, нерешительно постучала: что, если мама спит или, не дай бог, она там не одна?!

Но ей не ответили, и тогда она, решив, что в комнате никого нет, открыла дверь — в комнате горел ночник, на кровати, укрывшись одеялом, лицом к стене спала мама.

Женя хотела уже тихонько выйти, как мать ее окликнула.

— Не уходи… Посиди со мной.

Вера повернулась к Жене и теперь лежала на боку. Волосы ее растрепались, на сильно напудренном лице появились акварельные подтеки туши — мама точно плакала, а потом уснула. Даже не умылась. Как можно ложиться спать в таком виде? Утром она встанет с постаревшим, несвежим лицом, посмотрит на себя в зеркало и ужаснется.

— Мам, ты бы приняла душ, что ли… Умойся! Как выйдешь из комнаты, следующая дверь налево — ванная комната. Там есть все для лица: и пенка, и крема разные — увидишь. Я приготовила для тебя там и полотенце розовое, и халат.

— Женя. — Вера тяжело, как если бы постарела за этот долгий день, поднялась с постели, оказывается, на ней был тот же белый свитер, в котором она пришла на ужин, и черные брючки. — Ты не переживай, я скоро уеду. Спасибо, конечно, за приглашение пожить здесь, но я же понимаю, что ты сделала это на эмоциях, от жалости ко мне. Повторяю, я благодарна тебе за это. Но ты и сама прекрасно понимаешь, что нам здесь с детьми не место. У вас своя семья, свои правила. А у нас все по-другому. К тому же, как это ни прискорбно признавать, я не представляю себе жизни без Саши. Да, я все знаю про него, понимаю, что об меня вытерли ноги, но если он уйдет, то что будет со мной?

И Женя, которая еще несколько часов тому назад была в бешенстве от поведения матери и мечтала только о том, чтобы та поскорее уехала, исчезла из ее жизни, снова почувствовала прилив любви и нежности к ней и готова была расцеловать ее и прижать к груди.

— Душ, говоришь? — Вера откинула одеяло, встала, обула Женины маленькие домашние сланцы и направилась к двери. — Так стыдно… Дома никогда не ложусь спать неумытой. Просто мы с твоим садовником так хорошо поговорили по душам, у него было пиво: он угостил. Ну я ему все и рассказала, душу открыла, потом такая усталость навалилась, я пришла сюда и, даже не раздеваясь, легла…