Книга Первый выстрел, страница 69 – Анна Васильевна Дубчак

— Вы общались с ней? Что вы о ней вообще знаете?

— Вы вот говорите, что она купила эту комнату. Это так, да, правильно. Но до этого она ее снимала. Это двухкомнатная квартира, но хозяйка ее, Элеонора Васильевна, я-то звала ее просто Эля, и не сказать, что совсем уж глупая женщина, но сдавала всегда только одну комнату, потому что вторую превратила в склад. Не могла она, видите ли, расстаться со старой мебелью, выбросить весь этот хлам… Мы с ней часто говорили на эту тему, даже открывали эту вторую комнату, она показывала ее мне, и я говорила ей, что если она, предположим, не знает, как взяться за это, то существуют такие агентства, которые все сделают за нее сами. Приедут, заберут мебель и отвезут куда нужно или на свалку. Так вот, эту комнату снимала Оля. Бывали у нее, конечно, мужчины, но не так часто. В основном она была одна. И, честно вам, Женечка, скажу, попивала она. Нигде не работала, сидела дома, смотрела телевизор, читала книжки, слушала музыку, и музыка, знаете ли, всегда была такая грустная… Как ни приду к ней (а я заглядывала к ней, приносила чисто по-соседски то котлетки, то пирожки), вижу, сидит моя голубушка одна, глазки уже залиты… Винцо, виноград, сыр… Знаете, иногда мне казалось, что с ней что-то произошло, что из нее будто душу вынули, что она страдала… Никто из женщин к ней не приходил, я имею в виду ни мать, к примеру, ни сестра или подруга. Такая одинокая была! Конечно, я спрашивала ее, где ее родители. Она говорила, что у нее есть мать, но она уехала в Америку и что оттуда ни одного письма не написала, не позвонила. Что, возможно, с ней что-то случилось. И что, если бы у нее были деньги, она бы туда поехала. Да только адреса не знает. Может, придумала она эту историю, а может, и нет.

— Ну хорошо, она снимала квартиру. Регулярно платила?

— О, это да! Больше даже скажу — она платила иногда за полгода вперед! Думаю, мужчины ей помогали. Потому что, говорю же, она нигде не работала. Иногда, когда у нее заводились денежки, она готовила. Она вообще хорошо готовила и тогда приглашала меня в гости. Приговаривала, что ей некого кормить. Что, если бы у нее были деньги, она открыла бы ресторан. Она хорошо разбиралась в специях, в мясе, хорошо пекла. Но была какая-то неприкаянная, что ли. Вот смотришь на нее, вроде девка красивая, очень, но такая тоска в глазах! А иногда чудила…

— В смысле?

— Помню такой случай. Она ждала своего приятеля, накрыла ему стол. Я сама лично видела, случайно к ней зашла, как она доставала из духовки пирог. Видела на кухне и миску с салатом, рыбу в промасленной бумаге… Вечером она заходит ко мне, говорит, что ей не по себе… Ну, я иду. Странно, думаю, вроде у нее свидание, а она, вот уже поздний вечер, зовет меня, бабку, к себе в гости. Наверное, думаю, свидание сорвалось, может, не пришел он… И она в горести, хочет поплакаться мне. Я захожу и вижу — на столе все красиво разложено, два прибора стоят, еда тронутая, то есть они ужинали… И тут она рассказывает мне, что мужчина этот, его Виктором зовут, приходил, они сидели, разговаривали, ужинали, выпивали, потом он сказал, что ему нужно вымыть руки, вышел из-за стола и больше не вернулся. Она не слышала, чтобы хлопнула дверь, не слышала его шагов… В ванной комнате влажное полотенце, она специально ему для рук повесила. Мыльце мокрое, вроде как руки он мыл. В прихожей нет его куртки, а следы на полу есть, капли воды, это зимой было, снег растаял, что был на ботинках… Она распахнула дверь, окликнула его — тишина.