Книга Смерть позвонит сама, страница 11 – Андрей Толоков

— Здравствуйте, Инна Васильевна, – приоткрыв дверь, улыбчиво поздоровался Немирович. – Можно у вас поинтересоваться?

Инна Васильевна медленно повернула голову в сторону гостя и не очень добрыми глазами посмотрела на Костю поверх очков.

— Я не отвлеку вас надолго, – оправдывался капитан.

— Слушаю, – сухо, даже грубо отозвалась секретарь.

— А где в этом городе можно купить вкусный торт?

Инна Васильевна сняла очки и всем корпусом повернулась к москвичу.

— Это вам не Москва, – чеканя каждое слово, сказала она. – Про слово «вкусный» вообще забудьте. Торт можно заказать в ресторане. Но не советую. Гадость, как и вся их стряпня.

— Ничего себе, – удивился Немирович. – А если вам надо, вы где торт берете?

— Сама пеку. У нас все так делают.

— Спасибо, – прошептал Костя и закрыл за собой дверь.

Практически это крах всех надежд на вечернее свидание с прелестной Верой. Константин шел в отдел и успокаивал себя. До вечера еще далеко. Может быть, что-нибудь он еще придумает.

В отделе Немирович застал лишь Витю Бауэра. Он сидел за своим столом и что-то усердно писал.

— Доброе утро, Константин Сергеевич, – со своей светлой улыбкой приветствовал Немировича Витя.

— Здравствуй, Витя. А где все?

— Так Валентин Глущенко всех озадачил. Разбежались как тараканы. Убийство все-таки.

— Понятно. А ты почему остался?

— А я на трубке вишу. Мало ли, начальнику надо доложить или еще что. У нас так заведено, – пояснил Виктор.

— Это правильно. Я тогда тоже составлю тебе компанию. Все равно ждать результатов. Эксперты работают.

Костя сел за свой стол, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Витя какое-то время рассматривал Немировича, а затем спросил:

— Вы что, расстроены? Из-за девушки? Из-за убитой?

— Я? – Такой вопрос застал Константина врасплох. – Да, я расстроен. Не так чтобы очень. Вернее, очень, но не по этому поводу.

Бауэр вытянул шею и высоко поднял голову.

— Вам не жалко девушку? – В вопросе Виктора прозвучали нотки возмущения.

Костя открыл глаза. На лице Бауэра, казалось, крупным шрифтом было написано непонимание и даже осуждение. Капитан встал со стула. Молодому оперативнику надо было разъяснить, почему Немирович не принимает близко к сердцу гибель молодой женщины. Константин подошел к Виктору.

— Конечно, Витя, мне очень жаль эту девушку. Когда я в первый раз, еще лейтенантом, увидел изнасилованную и убитую девушку шестнадцати лет, лицо которой было изуродовано, я написал рапорт на увольнение. Знаешь почему?

— Потому что испугались?

— Где я и где испугался? Нет, конечно. Я подумал тогда, что если мы найдем этого гада, то я не выдержу – убью. Убью и изуродую его лицо точно так же. Вот тогда я понял, что мне не место в милиции. Мы не имеем права выставлять напоказ гнев, ненависть, личные обиды и чувства. Если не можешь с этим справиться, иди в театральный. Там оценят. А мы, легавые, должны ненависть к убийце только помнить и держать чувства при себе. Чтобы поймать гада, надо иметь трезвый ум. Иначе мы его не переиграем.

— А вы все-таки из милиции не ушли.

— Не ушел. – Немирович хлопнул по-дружески Виктора по плечу. – У меня был хороший начальник. Великий человек – Вячеслав Романович. Он рапорт мой порвал и объяснил политику партии и правительства.