Книга Смерть позвонит сама, страница 31 – Андрей Толоков

— Ты что наделал?! – возмущенно воскликнул Костя. – Ты, папуас безмозглый!

Собака, по тону владельца импортных туфель, поняла, что сейчас последует исполнение наказания. Она виновато заскулила и рванула с пирса, поджав облезлый хвост. Это была катастрофа. Как быть? Не надевать же сейчас, в летнюю жару, зимние ботинки. Другой обуви на замену у Константина не было.

Костя с укоризной посмотрел на мальчишек. Они продолжали беситься и нырять с пирса. Мальчуганам было по барабану, что за туфлю грызет дворовый пес. Упрекнуть загорелых чертиков Немировичу было не в чем. Костя надел погрызенную туфлю и пошел в отдел…

— Константин Сергеевич, честно, я не знаю, где можно купить такую обувь, – разводил руками Витя Бауэр. – У нас только в универмаге обувь продается. Там отдел есть.

Костя держал в руках изуродованную туфлю и абсолютно безнадежно смотрел на Виктора.

— Да, – прочитал взгляд капитана Бауэр, – в нашем универмаге такую обувь не купить.

В эту минуту распахнулась дверь и в кабинет вошел Ильин.

— Обувайся, – громко приказал он Немировичу. – Поехали! Каракуль вызывает.

Когда Немирович с начальником милиции вошли в кабинет прокурора, то Костя тут же вспомнил сказку Пушкина: «Пуще прежнего старуха вздурилась. Не дает старику мне покою…» Побагровевшее лицо Регинского, бледные губы и в гармошку сдвинутые брови красноречиво говорили о том, что сейчас будет разнос.

— Ильин, – положив обе ладони на стол, начал Регинский, – подумай над тем, как избавить моих следователей от нравоучений вот этого товарища, – прокурор кивнул в сторону Немировича.

Ильин медленно повернул голову и посмотрел на Костю.

— Я вас понял, – не уточняя деталей, ответил Николай Иванович. – Я проведу работу.

— Товарищ старший советник юстиции, – официально обратился Константин к прокурору, – если вы по поводу моего сегодняшнего визита к следователю Бычкову, то слово «нравоучения» вы использовали неправомерно.

— Ты видишь! – Регинский вскочил со стула и трясущейся рукой указал на Немировича. – Ты видишь, Ильин, он и меня пытается учить.

— Я вас не учу, – опередил начальника Костя. – Я отстаиваю свою точку зрения. Это же не запрещено? Все доказательства, собранные следователем, просто лажа. Это мое мнение.

— Теперь, – Регинский перешел на зловещий шепот, – я понимаю, почему тебя хотели турнуть из партии. Я понимаю, почему тебя сослали сюда. Если бы не твой родственник, давно бы такого работника в угрозыске не было.

— Вы опять ошибаетесь, – не уступал Костя. – Если бы не мой родственник, генерал Савельев, – вы же на него намекаете, – то я бы сейчас работал в Москве, в своем отделе. В том, в котором начинал.

— Смелый, – ухмыльнулся Регинский. – Очень смелый. Но я посмотрю, как ты будешь повышать раскрываемость с таким подходом к делу. Я посмотрю. Мы вернемся к этой теме в конце месяца. Вот тогда и похвалишься результатами. Свободны!

Регинский небрежно махнул рукой, давая понять, что не намерен больше продолжать разговор. Ильин с Немировичем вышли.

— Ты чего в бутылку полез? – спросил Ильин, усаживаясь в «буханку».

— Терпеть не могу самодуров.

— Мой тебе совет, Константин, держись от Регинского подальше. Каракуль человек мстительный. Он тебе этого разговора не забудет. Даже родственник твой не поможет.