Книга Дело чёрного старика, страница 125 – Андрей Толоков

— У меня есть время подумать?

— Не-а! – помотав головой, ответил Михаил.

— Почему?

— Потому что если ты начнёшь думать, то завтра откажешься.

— Логично, – согласился Куприянов.

— Решай здесь. Решай, Василий.

Василий смял пустую пачку из-под сигарет и бросил её в урну, стоящую в углу кабинета. Пачка стукнулась о стену и отскочила прямо в урну.

— Надо же, – сказал Василий. – Попал. Значит это судьба.

— Ты о чём, – спросил полковник.

— Я о том, что придётся согласиться. Задумал: если в урну попаду – соглашусь. Попал.

Габашидзе встал, снял китель, повесил его на спинку кресла и расстегнул ворот рубашки.

— Вот же чёрт! – прошептал он, – Был уверен, что ты меня пошлёшь. Спасибо тебе, Василий Иванович. Не бросил меня.

Куприянов подошёл к Михаилу и, протянув ему руку, ответил:

— Если бы не съездил в Москву, наверное, не остался бы. Всё до этого казалось рутиной бессмысленной, неживой. А сейчас опять жизнь заиграла. К тому же в урну попал. Сам Бог велит мне остаться.

Друзья обнялись и Куприянов направился к выходу. Уже открыв дверь кабинета, он обернулся и спросил:

— А Лялин на какое повышение ушёл, куда?

— Господи! – воскликнул Габашидзе и вознёс руки к небу. – Зачем тебе это? Дался тебе этот дармоед?

— И всё-таки?

— В Ленинград…, то есть в Санкт-Петербург он уехал.

— На какую должность?

— Вот дотошный ты, Куприянов!

— Колись, Миша! Должность?

— В отдел собственной безопасности. Замначальника. Доволен?

Василий закрыл снова дверь и, засунув руки в карманы, смотрел на полковника.

— Да! – ответил на немой вопрос Габашидзе. – Да! Я написал ему хорошую характеристику. А ты, можно подумать, сделал бы по-другому.

Куприянов продолжал молча смотреть на начальника.

— Я выбрал из двух зол наименьшее. Или полковник Габашидзе должен был сделать всё, чтобы Лялин остался здесь? Что молчишь, Василий Иванович?! Ответь!

— Нет, Миша, я не осуждаю. Я сделал бы так же.

— Тогда чего ты на меня так смотришь?

— Я в этот момент подумал, сколько судеб этот Лялин поломает своим усердием.

— Благо, что он далеко от нас.

— Не скажи, не скажи. Мир тесен, Миша.

— Будем надеяться на лучшее.

— Да. Будем. Пошёл я, Михаил Ревазович. До завтра.

Куприянов не поехал на транспорте, он пошёл пешком. Василий шёл по улицам, уже давно ставшего для него родным, города. Лето было в самом разгаре. Раскаленный асфальт плавил воздух извилистыми струйками. Дома с трудом дышали распахнутыми окнами, с нетерпением ожидая ночи, когда можно будет хоть несколько часов вздохнуть облегчённо. Василий подошёл к перекрёстку и, вместо того чтобы пойти прямо к своему дому, повернул налево. Так и брёл, весь поглощённый своими мыслями. Вдруг, подняв голову, Василий увидел, что стоит он около служебного входа в театр. Около того самого, у которого с замиранием сердца, когда-то ждал Любу. Он запустил руку в задний карман и достал визитку. Это номер Пожарской. Куприянову так захотелось позвонить ей, но он остановил себя. «Нет! – приказал себе Василий. – Не сегодня. Да и вообще, нужно ли это? Дам-ка я себе время. Оно всё расставит на свои места».

Василий убрал визитку, развернулся и пошёл к своему дому.