Книга Взрыв, страница 44 – Сергей Леонтьев

За двадцать девять дней до взрыва на станции Сортировочная.

Москва, Дубовый зал ресторана при Центральном доме литераторов

Трое посетителей известного на всю страну ресторана любовью читателей самой читающей в мире страны избалованы не были, поскольку до сих пор не опубликовали ни одной строчки. Что, впрочем, не мешало им чувствовать себя хозяевами – и не только столика за ширмой.

Сегодня настроение собравшихся было ниже среднего. Не помогали ни выдержанный в дубовых бочках дорогостоящий напиток, ни доставленная спецрейсом свежая черная икра.

— Караганду и Абайск мы потеряли, – говорил Юрист. К «Армянскому» он не притронулся, на икру смотрел почти с отвращением. – Конторские начали операцию на неделю раньше, мы не успели очистить поляну.

— Как ведут себя арестованные? – В отличие от Юриста Директор не забывал наполнять фужер и не страдал от отсутствия аппетита.

Юрист пожал плечами:

— У нас нет доступа в изолятор конторы.

— Насколько арестованные информированы?

— Мы вывели всех, кто знал структуру организации и имел прямой доступ в Москву.

— Но?

— Те, кто в изоляторе, располагают только частью информации. Каждый своей частью. Но если эти части сложить…

Директор задумчиво пожевал ломтик лимона, поморщился.

— Что ты предлагаешь?

— Должен подключиться сам. Без него мы не справимся.

— Ты думаешь, он это не понимает? Делает все возможное. – Директор повернулся к Бухгалтеру: – Что у тебя?

Бокал с «Токаем-Асу», наполненный в начале встречи, не потерял ни капли янтарной жидкости. Стоявшая перед Бухгалтером тарелка была девственно чиста.

— Пропала четвертая часть производства. – В голосе Бухгалтера звучала безмерная грусть. – Мы продолжаем работать в Прибалтике, Сибири и на Урале. Но сбыт временно приостановили. Зарубежные партнеры нервничают.

Директор махнул рукой:

— Подождут, не обеднеют.

Он вырвал лист из записной книжки, достал «Meisterstruck»^[43] с золотой гравировкой «4810»^[44], написал число, протянул лист Бухгалтеру:

— Достань из кассы, предстоят расходы.

Худое желчное лицо Бухгалтера приобрело скорбное выражение.

— Что в С.? – поинтересовался Директор.

— Ситуацию контролируем. Может, предъявить счет? Учитывая… – Бухгалтер ткнул пальцем в записку.

Директор взял записку, достал «S.T.Dupont»^[45], поджег в пепельнице. Дождался, пока бумага прогорит, пепел перемешал чайной ложкой.

— Нет, пока не время. Подождем, но держи под постоянным контролем!

Когда на городских улицах первого в мире социалистического государства вконец распоясалось хулиганье, партия призвала народ, который, как известно, с партией един, оказать помощь милиции и встать на борьбу с порочащим строй явлением. Так появились добровольные народные дружины. Патрулирование плохо освещенных улиц, конечно же, было делом добровольным. Но игнорировавшие сию добровольную обязанность рисковали остаться без квартальной премии и получить очередной отпуск зимой. Или не допускались к экзаменационной сессии, если учились в институтах.

Октябрьским вечером трое дружинников обходили дворы в районе восьмой подстанции скорой медицинской помощи. Погода стояла на удивление хорошая – прощальный подарок позднего бабьего лета, и все скамейки около подъездов были заняты гражданками пенсионного возраста, наслаждающимися последним теплом перед долгим зимним заточением. Скучающие пенсионерки радостно встречали симпатичных дружинников: худого, немного сутулого парня в очках, сразу видно – интеллигента, здоровяка с румяным лицом, похожего на плакатного передовика производства, и молоденькую вежливую девушку, наверное студентку. Дружинники показывали рисунок – карандашный портрет молодого человека и спрашивали, не знаком ли этот человек завсегдатаям приподъездных лавочек.