Книга Взрыв, страница 80 – Сергей Леонтьев

Одиннадцатый день после взрыва на станции Сортировочная.

Город С., двадцатая городская больница, реанимационное отделение

Пациент, неизвестный мужчина около сорока, полный, с короткой шеей, круглым лицом и маленьким крючковатым носом, находился в коме и был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких. Его без документов привезла утром бригада скорой медицинской помощи. Судя по всему, бедняга всю ночь провалялся на улице, где-то недалеко от военного госпиталя. Из вещей только треснувшие очки в круглой роговой оправе. В области затылка у мужчины был след от удара тупым предметом, кожа содрана, но кости целы. Полученная травма не объясняла тяжести состояния – в худшем случае могло быть сотрясение головного мозга с кратковременной потерей сознания. А тут кома, с бульбарными симптомами и нарушением дыхания. Токсикологический экспресс-тест показал отсутствие алкоголя и отравляющих веществ в крови. На консультацию пригласили заведующего неврологическим отделением. Тот обнаружил правосторонний парез. Сделал люмбальную пункцию, в ликворе оказалась кровь. На эхоэнцефалоскопии сдвиг срединных структур мозга.

— Наш пациент, – сказал невропатолог заведующему реанимацией. – Кровоизлияние в мозг. Удар по голове, скорее всего, спровоцировал. Наверняка гипертоник.

— Какой прогноз? – спросил заведующий реанимацией.

— Молодой, надеюсь, выкарабкается. Заберем к себе, когда снимете с вентиляции. В милицию сообщили?

— Первым делом.

Никогда еще Сергеев не приходил на «Скорую» так рано. Рабочий день заведующих отделениями начинался в девять. После ночного дежурства позволительно было являться позже. Андрей, склонный понежиться по утрам в постели, пользовался этим позволением и в дни, свободные от дежурств. Больше всего он не любил утро понедельников. По понедельникам в восемь часов начинались оперативки в актовом зале. Оперативки вела главный врач, и опоздание было недопустимо. Нудные утренние совещания работу «Скорой» никоим образом не улучшали. Кроме того, из-за обязательной политинформации затягивались до девяти и даже до начала десятого. Хорошо, если удавалось спрятаться за спинами коллег и подремать.

Этим утром свет в кабинете с табличкой на две фамилии зажегся в пять сорок. После безрезультатных ночных поисков они с Николаем вернулись в общежитие. Оксана не появлялась. Коля заявил, что должен пару часов вздремнуть, иначе он не человек. Предложил отдохнуть и Андрею, тот категорически отказался: все равно уснуть не сможет.

— Бандитам нужна тетрадь в обмен на Оксану, – сказал он. – Они будут искать меня на работе. Позвонят по городскому телефону в кабинет. Ты оставайся, ложись. Встречаемся на «Скорой» в девять.

— Хорошо, старик, – отчаянно зевая, пробормотал Николай. – Может, я и раньше подтянусь.

Не раздеваясь, он плюхнулся на кровать и через минуту уже сопел в подушку, изредка всхрапывая. Андрей посмотрел на друга с завистью, укрыл пледом и тихо вышел.

В кабинете он первым делом проверил телефон. Тот работал, линия была свободна. Потянулось томительное ожидание. Сергеев пробовал заняться проверкой карт, но быстро понял, что не понимает написанного. Бесцельно слонялся по комнате, периодически поднимал трубку, слушал длинный гудок; рычажок, регулирующий громкость звонка, передвинул на максимум. В десять минут девятого пришел Белорецкий, ранняя пташка, с удивлением посмотрел на молодого коллегу, спросил, что случилось. Андрей заверил, что ничего не случилось, просто рано проснулся. Попросил по возможности не занимать надолго телефон, соврав, что ждет межгород. Среди прочих достоинств заведующего кардиологией была деликатность. В «ничего не случилось» он не поверил, но больше вопросов не задавал, занялся своими делами. Без десяти девять ввалился заспанный Неодинокий, вопросительно взглянул на Андрея. Тот отрицательно помотал головой. Коля плюхнулся в кресло и закрыл глаза.