Книга Взрыв, страница 9 – Сергей Леонтьев

— Во-первых, не мой, а Центрального телевидения СССР. Во-вторых, там нечто похожее было. – Андрей показал на тетрадь. – Черная бухгалтерия.

— То есть?

— То есть бухгалтерия преступной группы. Даты и цифры – это поступления денег или расходы. Адреса, имена, инициалы – кому и от кого. Четвертая колонка – видимо, примечания.

— А почему обязательно черная? Может, личные записи: кому сколько заплатил, от кого получил.

— Ты когда деньги получаешь?

— Пятого и двадцатого.

— А здесь, – Сергеев провел указательным пальцем по странице, – через день поступления. Первые два месяца одни минусы. Потом начались плюсы, чем дальше, тем чаще и больше. Нам с тобой столько за десять лет не заработать. Даже если Оксанину повышенную стипендию добавить.

— И что?

— А то, – Андрей посмотрел дату на первой странице, – что в феврале семьдесят седьмого кто-то организовал подпольное производство…

— Швейное, – вставила Оксана.

— Откуда ты знаешь? – удивился Неодинокий.

— Там станки были швейные. Я такие видела, нас в школе на уроке труда на швейную фабрику водили.

— В феврале семьдесят седьмого кто-то организовал подпольное швейное производство, – закончил мысль Андрей. – Первые месяцы были расходы: закупалось оборудование и материалы. Потом начали продавать продукцию, появились доходы, и немалые. На вышку^[9] тянут.

— А почему ты думаешь, что это подпольное производство? – спросил Неодинокий.

— Коля, я родился в этом городе. Все промышленные предприятия могу перечислить. В основном у нас металлурги и машиностроители. Легкой промышленности немного. Швейных фабрик две, ни одна не расположена на Сортировке.

— А может, это кооператив, – не сдавался Неодинокий. – Есть же у нас кооперативы?

— Два тебе за политграмотность. Производственные кооперативы ликвидировали в шестидесятом году, есть специальное постановление ЦК. Это цеховики^[10], Коля.

— Цеховики, – задумчиво повторил Неодинокий. – Возможно. Я где-то читал, или у «Знатоков» была серия. Там неучтенную обувь делали, кстати, хорошую, не хуже югославской. Не помню, как серия называется.

— Не было у «Знатоков» такой серии, – возразил Андрей, продолжая сосредоточенно изучать записи. – Но это сейчас не важно.

— А что важно?

— Вот это.

Сергеев перевернул одну из расчерченных страниц, показал на ряд пятизначных чисел на обратной стороне.

— Ну, цифры, числа, – пожал широкими плечами Коля. – Что в них важного?

— Это не просто цифры-числа. Это шифр. И еще…

Андрей замолчал, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Некоторое время Николай с удивлением посматривал на друга. Потом не выдержал:

— Ну говори же, что еще?

Андрей открыл глаза, повернулся к Оксане:

— Тебе на том вызове ничего странным не показалось?

— Нет, – растерялась девушка. – Там страшно было, я старалась не смотреть по сторонам.

— Понятно.

Сергеев взглянул на Николая.

— Коля, что такое взрывная волна?

— А то ты не знаешь! Это когда воздух в месте взрыва сжимается, потом стремительно расширяется.

— И сносит все на своем пути, – подхватил Андрей. – А направленность волны можно определить по разрушениям.

Андрей взял лист бумаги. Нарисовал в центре взрыв, как рисуют дети на картинках про войну. Вокруг взрыва нарисовал концентрические круги и стрелками обозначил направление волны. Одна из стрелок уперлась в прямоугольник, обозначающий строение.