Книга Вторжение, страница 46 – Сергей Леонтьев

— Но ты будь аккуратнее, – сказал он на прощание, – сам знаешь, с вояками связываться…

После автобазы Андрей поехал на конечную тридцать первого автобуса, где в длинном ряду железных гаражей томилась папина «тройка». Добираться до гаражей от дома нужно было минут сорок, и папа-академик давно охладел к вождению, пересев на служебную и предоставив машину в полное распоряжение сына. На скорую Андрей вернулся уже на своих «колесах».

Старшим диспетчером сегодня была Людмила Зотова, и Андрей расценил это как благоприятный знак. Людмила – девушка исключительно толковая, понимает все с полуслова и лишних вопросов не задает. Был у Зотовой один недостаток – материлась она по делу и без дела как пьяный сапожник, что поначалу вгоняло доктора Сергеева в краску. Потом привык, тем более что на рабочих качествах Людмилы манера выражаться не сказывалась.

Пошептавшись с Зотовой в коридоре и отдав ей бумажку с записанным госномером, Андрей поднялся в кабинет и сел ждать.

Объявленный старшим диспетчером «перехват» требовал от водителей незамедлительно сообщить о местонахождении автомобиля «УАЗ» с указанным госномером. По версии диспетчерской, переданной по телефону на все подстанции и по рации всем бригадам на выезде, данный автомобиль скрылся с места происшествия. Для усиления эффекта было упомянуто, что в происшествии пострадала бригада скорой помощи.

— Носом будут рыть, мигом этого водилу найдут, – заверила Людмила, добавив замысловатую многоэтажную характеристику «этого водилы».

Андрей был менее оптимистичен. Не факт, что «перехват» сработает быстро, не факт, что вообще сработает. Оставалось только терпеливо сидеть и ждать.

Дом отдыха «Озерки», расположенный в лесном массиве в тридцати с небольшим километрах от города, получил свое название благодаря трем маленьким прудикам, образовавшимся там, где бобровые плотинки перегородили безымянную речку-ручей. Позже эти пруды искусственно расширили и углубили. Путевки в «Озерки» не распространялись через профсоюзные комитеты передовикам производства и членам их семей, поскольку дом отдыха был ведомственный – то ли Министерства обороны, то ли Министерства внутренних дел. Впрочем, последние несколько лет здесь не восстанавливали силы и люди в погонах, поскольку дом отдыха был закрыт на хронический ремонт.

Но странное дело: работы давно закончились, проводившее ремонт строительное управление отчиталось о досрочном завершении, особо отличившиеся, по мнению начальства, члены трудового коллектива получили премии, а заместитель директора, он же неосвобожденный секретарь парткома, – почетную грамоту и благодарность с занесением в личное дело, но распахивать двери для приема отдыхающих дом отдыха не торопился. Въездные ворота открывались только для автомобилей, номера которых были написаны на бумажке, приколотой кнопками к стене будки сторожа, и что происходило за высоким глухим забором, украшенным рядами колючей проволоки, знало очень ограниченное число людей.

Одним из таких осведомленных был плотный седой человек с командирским голосом и выправкой кадрового военного. Он занимал просторный кабинет директора дома отдыха на втором этаже главного корпуса и большей части персонала был известен как товарищ Полковник. Единственный человек, который называл Полковника по имени-отчеству, а чаще просто по имени, был врач, для персонала – Доктор, имеющий право входить в кабинет руководителя в любое время без предварительной договоренности. Правом своим Доктор пользовался нечасто и всегда по делу. Как, например, сегодня.