Книга Маньяк, страница 6 – Сергей Леонтьев

«А ростовский потрошитель? А ленинградский молотобоец? А наш душитель-насильник?» — доносился сзади возмущенный шепот.

Тогда Андрей второй раз услышал о потрошителе. И вот теперь третий.

— Так ты думаешь, что это ростовский маньяк? — спросил он у Петрова.

— Чего не знаю, того не знаю. — Петров вылил оставшуюся в бутылке водку в опустевшие стаканы. — Но не исключено. Оксана видела?

— Видела.

— Это плохо. Мы с тобой мужики, лекарство знаем. — Петров стукнул стаканом о стакан Андрея и опрокинул содержимое в рот. — А жена у тебя натура тонкая, художественная. Ты ее поддержи. Вечером налей и выпить заставь, а то не уснет.

— Налью, — пообещал Андрей.

Лекарство Сереги Петрова подействовало. Страшная картина больше не стояла перед глазами, чувство вины перед женой немного притупилось, Андрей с головой погрузился в работу. Когда в кабинет сначала заглянул длинный породистый нос, а вслед за ним появился и сам Виталий Исаакович Белорецкий, ветеран скорой помощи, заведующий кардиологическим отделением, в сопровождении нескладной очкастой стажерки в коротком халатике, не достающем до костлявых коленок, Андрей уже почти забыл про вчерашний кошмар. Он посидел с Белорецким и стажеркой за чаем с пряниками, посмеялся над анекдотом из одесской серии, рассказывать которые Виталий Исаакович был большой мастер, затем снял стоявшее на книжном шкафу чудо отечественной множительной техники — электромеханическую печатную машинку «Ятрань», подаренную Колей Неодиноким на день рождения, и принялся начисто перепечатывать вторую главу своей кандидатской диссертации. Печатал Андрей медленно, двумя пальцами, но отдавать профессиональной машинистке не стал. Бюджет молодой советской семьи и так с трудом выдержал холодильник «Минск», еще Оксана просила стиральную машину, и на летний отпуск в Крыму надо было скопить…

Ближе к пяти Андрей решил, что на сегодня хватит. Глаза начали слипаться, и количество опечаток зашкалило. Он убрал машинку и перед уходом решил позвонить в Ростов заведующему отделением, узнать последние новости о потрошителе. Заказал межгород^[12] на служебный телефон, что не поощрялось руководством, но все пользовались. Разговора пришлось ждать больше часа, Андрей начал беспокоиться, что коллега уйдет домой, потом сообразил, что в Ростове время московское и еще нет четырех. Коллега радостно приветствовал Андрея, а узнав, что того интересует, поспешил успокоить:

— Поймали злодеев! Представляешь, четырех дураков из специнтерната задержали, они все сознались. У нас теперь это называется «делом дураков».

— Ты рассказывал, что они тела жертв уродовали. Можешь вспомнить, как именно?

— Зачем тебе? — удивился коллега. — Я же говорю, дело закрыто.

— У нас, похоже, свой потрошитель появился. Ваших копирует.

— Ну слушай…

Чем больше подробностей перечислял ростовский доктор, тем мрачнее становился Андрей. Ладонь, сжимавшая телефонную трубку, взмокла.

— Один в один, — пробормотал он, дослушав до конца.

— Что, не понял? — переспросил коллега.

— Очень похоже, говорю.

На линии повисла пауза.

— Алло? — Андрей подумал, что связь прервалась.

— Ты знаешь, — отозвался заведующий отделением, понизив голос, почти шепотом, — говорят, что наши опера не тех взяли, а настоящий потрошитель по-прежнему на свободе…