Книга Маньяк, страница 60 – Сергей Леонтьев

Погрузив поклажу в коляску и прикрыв попоной, Федор Осипович натянул на голову поверх шерстяной вязаной шапочки танкистский шлем, кряхтя, взгромоздился на сиденье и выехал со двора. Было у ветерана любимое место для сбора сока — тринадцатый километр московского тракта, березовая рощица на пригорке, рядом с дорогой, на солнечной стороне. Приезжал сюда Федор Осипович из года в год и никогда порожняком не возвращался.

Оставив мотоцикл на обочине, пошел Карданцев к давно облюбованной высоченной березе, обходя остатки зимних сугробов. Береза приветливо пошумела голыми ветками. Почки, как и ожидал Карданцев, уже набухли. Федор Осипович похлопал дерево по стволу. Береза отозвалась низким гулом. Сапожным ножом^[62] ветеран зачистил участок коры от шероховатостей и коловоротом^[63] просверлил отверстие на уровне груди на пять сантиметров в глубину. Вставил в отверстие жестяной желобок и установил внизу банку. Сок пошел сразу бодрой струйкой. Часа за два наберется, прикинул Карданцев и направился к другому дереву.

Вторая береза росла на краю неглубокого овражка, и снег около нее еще не полностью растаял. Поэтому Федор Осипович шел медленно, мелкими шажками, чтобы в яму не угодить. Смотрел, выбирая дорогу, под ноги, а когда случайно бросил взгляд в овражек, понял, что сбор сока на сегодня отменяется. Потому как из прикрытого ветками холмика на дне овражка торчали ноги в мужских ботинках. Мертвяков Федор Осипович не боялся — навидался за годы службы, поэтому осторожно спустился по склону. Сначала думал, что «подснежник», но когда откинул ветки, увидел, что труп совсем свежий. Молодой парень, хорошо одетый, в очках. Одно стекло треснуло. Одежда городская, в лесу такую не носят. Явно не за соком приходил. И не оступился, не сломал шею. Горло перерезано от уха до уха чем-то острым, края ровные. Крови почти нет, значит, не здесь зарезали горемыку.

Мелькнула у Федора Осиповича мыслишка оставить все как есть, забрать банку и уехать подобру-поздорову. Но не позволили въевшиеся за годы службы рефлексы. Карданцев сноровисто обыскал убитого, нашел ключи, видимо, от квартиры и удостоверение на имя Сергеева Андрея Леонидовича, заведующего отделением скорой медицинской помощи.

После неудачи с похищением Галкина расследование зашло в тупик. Оксана думала, что ее задержание и конвоирование на допрос в управление милиции как-то связаны с исчезновением артиста. Но противный капитан про Галкина даже не упомянул, а Оксана так была возмущена происходящим, что плохо соображала и про двойника Андрея ничего не рассказала. А может, и к лучшему, что не рассказала: еще неизвестно, как бы капитан это повернул.

После неудачной засады у театра они всей командой поехали к Николаю и до глубокой ночи обсуждали, думали, что делать дальше, но так ни к чему и не пришли. Жалко, что нельзя с Андреем посоветоваться, он бы что-нибудь придумал.

После ареста мужа друзья забрали Оксану к себе. Она не возражала, ночевать одной в пустой комнате, в которой бесцеремонно похозяйничали чужие люди во время обыска, было неприятно. Но каждый день она заезжала в общежитие — проверить, не вернулся ли Андрей. Никакой информации о ходе официального следствия у Оксаны не было, свиданий с мужем ей не разрешили. Первые дни Оксана была уверена: вот-вот все разрешится, в милиции разберутся и Андрея отпустят. Но после устроенного капитаном допроса она совсем упала духом. Никто ни в чем разбираться не собирается. Больше всего хотелось лечь, свернуться калачиком, укрыться с головой одеялом и лежать так, пока все не кончится, хоть до самой смерти. Но нельзя, Андрей так никогда бы не поступил, ее бы не бросил, боролся бы до конца. И она будет бороться, только пока не знает как.