Книга Радиация, страница 26 – Сергей Леонтьев

Илдмэн еще раз пробежал текст глазами, посмотрел на часы, убрал бумагу в сейф.

— Майкл, для подстраховки я бы привлек вашего специального агента. Он как раз в С. работал. Сейчас он в Афганистане?

— Да, господин адмирал. Я тоже о нем думал. Отзовем.

Илдмэн снова взглянул на часы.

— Очень хорошо, Майкл. Мне надо ехать к президенту. Отдыхайте, вечером обсудим детали.

Тридцать пять лет назад. Апрель 1945 года, южнее города Пльзень, Чехословакия, оккупированная территория

«Я как верный сын моей Родины, вступая добровольно в ряды бойцов вооруженных сил народов России, перед лицом соотечественников присягаю – для блага моего народа под главным командованием генерала Власова бороться против большевизма до последней капли крови. Эта борьба ведется всеми свободолюбивыми народами в союзе с Германией под главным командованием Адольфа Гитлера. Я клянусь быть верным этому союзу. Во исполнение этой клятвы я готов отдать свою жизнь».

Остап Кривич единственный из осеннего выпуска сорок третьего года в Дабендорфской школе получил чин подпоручика. Он вжался в землю, соорудил перед собой небольшой бруствер, на который положил автомат. Впереди в предрассветном тумане проступали очертания позиций немецкого заслона. За ним в каких-то пяти километрах – авангард четвертой танковой дивизии США. Ночью ротмистр собрал оставшихся офицеров батальона, выдал по фляжке шнапса и сказал, что либо они прорвут заслон, либо их поднимут на штыки красноперые.

«Борьба ведется всеми свободолюбивыми народами в союзе с Германией под главным командованием Адольфа Гитлера», – снова повторил Кривич слова присяги. Вспомнились учебный плац, ровные шеренги курсантов, духовой оркестр, развевающийся на ветру флаг Третьего рейха и Андреевский флаг¹⁸, полковник, вручающий ему погоны подпоручика… Вот и закончился союз с Германией под командованием Адольфа Гитлера. Немецкий заслон – не шутка. Отборные части СС со станковыми пулеметами. Это не польские крестьяне из Липно, которых они сожгли в здании школы за пособничество партизанам. И не чехи из деревни Семетеш, подложившие у них на пути мину, которых они постреляли, а потом добивали раненых штыками. Кому из сильно поредевшего батальона первой дивизии РОА посчастливится добраться до американцев? Кто навсегда останется на этой поляне?

Медленно тянулись минуты. Рядом бубнил молитву фельдфебель Мосийчук. Кривич усмехнулся: кроме него, в батальоне никто не знал, что Мосийчук у красных был младшим политруком и убежденным атеистом. Зимой сорок второго под Ржевом они вместе перешли к немцам, сорвав с петлиц знаки различия. Политрука немцы расстреляли бы на месте, но Кривич не стал его выдавать. Не из дурацкого чувства товарищества, они никогда и не были товарищами. Просто всегда полезно иметь под рукой преданного человека. Как говорится, не за совесть, а за страх. Страх понадежнее совести будет.

Над позицией взвилась красная ракета. Кривич подхватил автомат и, пригнувшись, бросился вперед. Чуть позади, хрипло дыша, топал Мосийчук.

Три года назад. Февраль 1977 года, Западный Берлин

Агент Маргаритка, дежурный портье отеля «Уэллингтон», пожирал глазами развалившегося в кресле с толстой сигарой куратора, закинувшего длинные ноги на журнальный столик. Слегка небритый квадратный подбородок куратора приводил агента в трепет. Не говоря уже о широких плечах, бугрящихся бицепсах, узких бедрах. Маргаритка даже прикрыл глаза, представляя волнующую картинку: шикарная двуспальная кровать в номере люкс и они вдвоем на этой кровати. Уж он бы постарался доставить куратору наслаждение, которое тот наверняка не мог получить ни с одной шлюхой…