Книга Язва, страница 70 – Сергей Леонтьев

— В десять, как договаривались, – пожал плечами Андрей. – Откуда, позвольте спросить, вы меня знаете?

— Ты же у нас знаменитость! – Белявский усмехнулся. – Портреты в газетах печатают. Садись. – Он показал рукой на развёрнутое кресло. – Поговорим. Ты же поговорить пришёл? Не за деньгами.

Сергеев подошёл к креслу. Молча сел. Пистолет чутко следовал за его перемещениями. Кресло было удобным, но слишком глубоким. Быстро не выскочишь. «Грамотно», – подумал Андрей. Некоторое время мужчины рассматривали друг друга. Лицо майора было совершенно спокойным, даже безмятежным.

«Наверное, в преферанс играет. Умеет эмоции контролировать».

— Ну, говори, время у тебя ограничено.

Белявский поводил пистолетом вверх-вниз. Вслед за движениями ствола по коже Андрея пробежали мурашки.

«Психологически давит, зараза».

— Аркадий Кириллович, пистолет уберите, всё равно стрелять не будете, – как можно спокойнее произнёс Андрей.

— Это почему же?

— Потому что вы умный и понимаете, что без подстраховки я бы не пришёл. Кроме того, вам интересно, зачем я здесь.

— И зачем?

— За ответами на вопросы. Деньги ваши, вы правы, мне не нужны.

— А почему ты решил, что получишь ответы на вопросы?

— Аркадий Кириллович, я про вашу преступную деятельность много знаю.

Достаточно для «высшей меры». Если мы не договоримся, то всё, что я знаю, завтра будут знать в комитете государственной безопасности.

Сергеев сделал паузу.

— Дальше, – спокойно сказал Белявский.

— Но есть в моих знаниях кое-какие пробелы. Для следствия они несущественны, а для меня важны. Предлагаю обмен: я рассказываю то, что знаю, вы заполняете пробелы.

— И что потом?

— Потом, если ваши ответы меня устроят, я дам вам шанс избежать наказания.

Белявский усмехнулся, присел на край стола, положил руку с пистолетом на колено, спросил почти добродушно:

— А ты, значит, любопытный?

— Любознательный.

— А пословицу: «меньше знаешь, дольше проживёшь», слышал?

— «Крепче спишь», – поправил Андрей. – «Меньше знаешь, крепче спишь». А я, наоборот, когда чего-то не понимаю, плохо сплю. Такой вот характер беспокойный.

Белявский снова усмехнулся.

— Начинай, беспокойный друг мой. Не вздумай дёргаться, я не промахнусь.

«Дело пошло, сейчас главное его заинтриговать, но не сказать лишнего. Как в „Тысяче и одной ночи“. Только у тебя, Сергеев, всего одна ночь».

— Я знаю, Аркадий Кириллович, что эпидемия – ваших рук дело. Но мотив мне не ясен. Мой друг думает, что вы шпион, на иностранную разведку работаете.

Андрей замолчал, вопросительно посмотрел на майора.

— Я, Сергеев, ни на кого, кроме себя, не работаю! – серьёзно ответил Белявский.

— Тогда зачем?

— Не люблю, когда разные ничтожества мне поперёк дороги встают.

— И кто же эти ничтожества?

Белявский молчал. Взгляд уже не был добродушным. Злой был взгляд.

«Ага, зацепило».

— Хотите, угадаю?

— Попробуй, – процедил майор.

— Фёдоров?

Белявский по-прежнему молчал, только напряглась держащая пистолет рука.

— Фёдоров, – уверенно продолжил Андрей. – И что же вы не поделили? Вряд ли научную работу. Хотите снова угадаю?

— Валяй, – деланно равнодушным тоном сказал Белявский.

— Женщину? Предпочла молодого лейтенанта потасканному майору?

Белявский вскочил, вскинул пистолет.

— Выбирай выражения, Сергеев! А то наш разговор быстро закончится.