Книга Тенгиз, страница 11 – Лебрута алей Ла

Тенгиз усмехнулся.

Вот оно.

Настоящая причина.

Не просто нехватка денег.

Скандал.

Публичный.

Грязный.

Опасный.

Шейх не просто продаёт актив.

Он распродаётся.

А когда человек распродаётся — цену диктует покупатель.

Пальцы набрали ответ:

"Отлично. Теперь у нас все карты. Снижаем предложение на двадцать процентов. Объясним тем, что узнали о рисках."

"Он же взбесится."

"Пусть. Потом успокоится. Поймёт, что выбора нет. Возьмёт нашу цену."

"Жестоко."

"Честно. Мы не создали его проблемы. Просто используем ситуацию. Бизнес."

Отправил.

Убрал телефон.

Откинулся в кресле.

Улыбка не сходила с лица.

Турбулентность закончилась.

В самолёте.

В переговорах только начинается.

И Тенгиз Джапаридзе обожает турбулентность.

Когда она играет на его стороне.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Ладно, хватит постоянно называть меня по имени и фамилии. Тенгиз Джапаридзе туда, Тенгиз Джапаридзе сюда. Вы меня уже запомнили. Двадцать шесть лет, пятьдесят миллионов, костюм дороже вашей машины, характер как у питбуля с похмелья. Всё. Можно дальше на "я".

Я сижу в этой летающей консервной банке уже два часа. Ещё полтора до посадки. Полтора часа, чтобы подумать о том, как я сейчас выебу этого шейха на переговорах.

Извините. Перечитал. Грубо вышло.

Перефразирую.

Полтора часа, чтобы подумать о том, как я проведу переговоры максимально эффективно для своей стороны, используя слабую позицию оппонента.

Лучше?

Хуже.

Потому что ложь.

Правда в том, что я сейчас действительно собираюсь выебать шейха Мохаммеда. Финансово. Психологически. Стратегически. И он даже не поймёт, что произошло, пока не подпишет контракт и не получит деньги. А когда поймёт — будет поздно.

Это называется бизнес.

Красивое слово для организованного грабежа с согласия жертвы.

Смотрю в иллюминатор. Облака внизу похожи на грязную вату. Небо синее, но какое-то ненастоящее. Слишком чистое. Слишком идеальное. Как Дубай. Как вся эта чёртова жизнь.

Всё красиво снаружи.

Всё гнилое внутри.

Философия? Нет. Опыт.

Двадцать шесть лет на этой планете научили меня одному — люди врут. Всегда. Все. Без исключения. Вопрос только в масштабе лжи.

Мелкая ложь — "Нет, дорогая, ты не толстая".

Средняя ложь — "Мы инвестируем ваши деньги в надёжные активы".

Крупная ложь — "Я люблю тебя".

Самая крупная — "Я не такой, как все".

Все такие.

Абсолютно все.

Просто одни врут с улыбкой, другие — с серьёзным лицом.

Я отношусь ко вторым.

Вру редко, но метко.

Когда нужно.

Когда выгодно.

Когда другого выхода нет.

Телефон вибрирует снова. Артём. Опять. Мальчик превращается в старую бабушку. Пишет каждые пять минут. Скоро начнёт спрашивать, тепло ли я оделся.

Читаю сообщение:

"Шейх требует подтверждения, что ты летишь. Паникует."

Усмехаюсь.

Прекрасно.

Паника — лучший союзник на переговорах.

Паникующий человек не думает. Реагирует. А реакции предсказуемы. Контролируемы. Используемы.

Набираю ответ:

"Не подтверждай ничего. Пусть паникует ещё час. Потом скажешь, что связь плохая, самолёт над морем, не мог дозвониться."

"Ты садист."

"Я стратег. Разница в том, что садисты получают удовольствие от чужих страданий. Стратеги просто используют их для достижения цели."

"Звучит как оправдание садиста."

"Звучит как правда прагматика."

Отправляю. Убираю телефон.