Онлайн книга «Тенгиз»
|
Через месяц новый принц. Снова дофамин. Снова любовь. Биология играет с ней как с игрушкой. Красиво. Жестоко. Необходимо. Без этих ошибок не научишься отличать химию от любви. Хотя большинство так и не научится. Вообще. Никогда. 23–28 лет. Префронтальная кора включается. Романтика умирает. Университет закончен. Работа началась. Зарплата двадцать пять тысяч. Мечты миллион. В этом возрасте префронтальная кора мозга — отдел, отвечающий за логику — наконец дозревает. И говорит: "Стоп. Он милый. Но у него нет денег. Нет квартиры. Нет машины. Нет перспектив. Зачем тратить время?" Прагматизм против романтики. Прагматизм побеждает. Потому что биологические часы начинают первые робкие "тик-так". Ещё тихо. Но слышно. Она начинает составлять списки: Рост — от 180. Зарплата — от ста тысяч. Квартира — своя. Машина — не Lada. Перспективы — карьера, рост, амбиции. Характер — добрый, но не тряпка. Список на двадцать пунктов. Проблема? Мужчины с двадцатью пунктами либо женаты. Либо геи. Либо я. А я не женюсь. Романтика превращается в кастинг. Свидание — это собеседование на должность "муж". Секс становится лучше — тело изучено, комплексы побеждены, оргазмы достижимы. Но после третьего свидания она думает не "какой он нежный". А "сколько он зарабатывает и когда предложит съехаться". Романтика? Умерла. Осталась сделка. Честная. Циничная. Реальная. 29–35 лет. ТИК. ТАК. ТИК. ТАК. Часы. Биологические. Раньше тикали тихо. Теперь — как метроном на максимальной громкости. Тридцать лет. Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три. ТИК. Тридцать четыре. ТАК. Тридцать пять. ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК! Паника. Чистая. Биологическая. Паника. В этом возрасте женщины делятся на два лагеря: Лагерь первый — "Я успела". Вышла замуж в двадцать семь-двадцать восемь. За "нормального". Не принца. Не миллионера. Просто нормального мужика с работой и без алкоголизма. Родила. Одного. Может двух. Сидит в декрете. Или вышла на работу. Секс с мужем? Раз в две недели. По субботам. После того как дети заснут. Пять минут. Без прелюдии. В одной позе. Романтика умерла после первого года брака. Осталось партнёрство: кто забирает ребёнка из садика, кто платит за коммуналку, кто моет посуду. Она смотрит на мужа вечером — он на диване, пиво в руке, футбол на экране, живот растёт. И думает: "Это всё? Это моя жизнь? До смерти?" Ужас подкрадывается. Медленно. Неизбежно. И она начинает изменять. Не потому что муж плохой. А потому что хочет почувствовать, что она ещё жива. Что она не просто "мама Маши" и "жена Андрея". Что она женщина. С именем. С телом. С желаниями. Коллега на работе смотрит с интересом — изменяет. Тренер в спортзале делает комплимент — изменяет. Я пишу в два часа ночи — изменяет. Не из-за секса. Из-за ощущения. Что она ещё существует. Лагерь второй — "Я не успела". Карьера построена. Квартира куплена. Машина своя. Деньги свои. Жизнь своя. Свобода. Но. ТИК. Тридцать три. ТАК. Тридцать четыре. ТИК-ТАК. Тридцать пять. Все подруги замужем. С детьми. В декретах. Жалуются на мужей. Но у них есть мужья. А у неё? Свобода. Которая начинает душить по ночам. Мужчины её возраста смотрят на двадцатипятилетних. Мужчины на десять лет старше — женаты. Остаются: мужчины моложе — несерьёзные, женатые — временные, я — честный, но бесперспективный. |