Книга Сети чужих желаний, страница 89 – Марина Серова

Киря устало кивнул. Мы вышли из кабинета. За окном уже светало. Ночь, начавшаяся с отчаянного звонка, подарила нам первую ниточку, ведущую из лабиринта лжи. Я чувствовала адреналин, но вместе с ним и тяжелое предчувствие. Человек, которого мы искали, был умным, расчетливым и безжалостным. Охота только начиналась, и мы сами могли стать мишенью.

Я поднялась очень рано и помчалась в отделение полиции. И прибыла вовремя: Юля Шилова, уже вполне бодрая, ждала Попова на допрос — или беседу — в своем кабинете. При моем появлении она чуть виновато опустила глаза, вздохнула:

— Тань, понимаю, я сглупила, а ты переживала. В конце концов, это была в большей степени твоя операция. Но я просто не могла остаться в стороне. А все остальное — нелепая случайность.

— Хорошо, принимается, — кивнула я. — Ты же гражданина Попова ожидаешь? Могу посидеть в уголке и послушать вашу с ним беседу? Тогда безоговорочно прощу тебя за безголовость.

Юля только улыбнулась:

— Так и знала, что ты меня уболтаешь. Садись во-он за тот компьютер, — она указала в дальний угол кабинета, за стол, на котором стоял монструозно большой монитор. Вот и чудненько, меня никто не заметит, зато я увижу и услышу все необходимое.

Тут в кабинет ввели Арсения Михайловича. Выглядел он на редкость паршиво, чувствовал себя, судя по всему, и того хуже. Шагал тяжело, механически передвигая ноги, смотрел вокруг устало и равнодушно.

Войдя в кабинет Юли Шиловой, он замер на пороге. И я могла его понять: по контрасту с камерой, тесной, давящей комнатой с голыми стенами, перед ним оказался просторный, почти уютный кабинет. Большие окна пропускали мягкий дневной свет, в котором танцевала пыль. В углу стояли высокие зеленые растения, а вместо холодного металлического стола допросной — обычный деревянный, заваленный бумагами, с маленькой, смешной фигуркой совы на краю. Несколько мягких кресел выглядели старыми и потертыми, но невероятно комфортными после жестких табуретов.

Этот контраст был настолько разительным, что у Попова на мгновение перехватило дыхание. Это была не уловка. Это не походило на место, где ломают и запугивают. Это было похоже на обычный кабинет нормального человека.

— Проходите, Арсений Михайлович, присаживайтесь, — спокойно предложила Юля, поднимаясь из-за стола.

Попов медленно, почти неуверенно переступил порог. Он сглотнул комок в горле. Судя по его лицу, Арсений Михайлович сейчас боролся с надеждой поверить: а вдруг полицейские и впрямь пытаются ему помочь, а не просто выжать показания и бросить на произвол судьбы?

Он опустился в кресло напротив Юлиного стола и инстинктивно обхватил подлокотники руками, словно боясь, что это кресло, этот кабинет, эта женщина — всего лишь мираж, который вот-вот рассыплется, и он снова окажется в холодной камере один на один со своим страхом. Но кресло было реальным. И тишина в кабинете была мирной.

— Меня зовут Юлия Шилова, — представилась Юля, возвращаясь на свое место. Она отодвинула стопку бумаг, освобождая пространство между ними. — Кофе? Чай? Выглядите так, будто провели ночь не в самой комфортной обстановке.

Попов молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Судя по всему, его поражала эта простая, почти бытовая забота. Он ожидал давления, криков, обвинений, а не чашки чая. Пока Шилова наливала из термоса ароматный чай в пластиковый стаканчик, Попов украдкой осмотрел кабинет. На стене висела карта города, испещренная разноцветными булавками. На книжной полке стояли потрепанные томики Уголовного кодекса и несколько художественных книг. Ничего лишнего, ничего показного.