Онлайн книга «Код юстиции»
|
Сорок один лист. Первые двадцать - протоколы допросов. Машинописный текст, официальные бланки, подписи. Читал медленно, Виталий помогал с переводом. Двадцать три имени - люди, допрошенные с 1940 по 1943 год. Формально - административные процедуры. Финансовые споры, вопросы собственности, наследственные дела. Но в формулировках вопросов - другое. Связи. Деньги за рубеж. Контакты с иностранцами. Политические взгляды. Не допросы - досье. — Посмотри на имена, - сказал Виталий тихо. Несколько Борис не узнал. Но пятеро или шестеро - знакомы по послевоенной истории. Люди, занимавшие в сороковых–пятидесятых должности в правовых структурах обеих Германий. Судьи. Прокуроры. Один - федеральный министр юстиции в шестидесятые. Все прошли через эти протоколы. Все могли быть скомпрометированы. Борис молча смотрел на имена. Восемьдесят лет. Перевернул двадцать первый лист. Здесь начиналось другое - личная переписка Кастнера. Шесть писем: 1944, 1945, 1960, 1971, 1987, 2003 год. Сорок четвёртый. Кастнер писал неизвестному адресату: документы перемещены. Схема передана «нашему другу К.» - Курту Виланду. Если что-то случится, К. знает, что делать. Сорок пятый - три строки: «К. погиб. Его сын знает». Шестидесятый - почерк увереннее. Кастнер наблюдал за Эрихом Виландом издалека. Тот не обращался к документам. Правильно - время ещё не пришло. — Следил за Эрихом, - тихо произнёс Виталий. — Не как враг. Как хранитель. Семьдесят первый. О «молодом человеке», который будет следить за документами. О фонде. Но с условием - Борис перечитал абзац дважды: «Это свидетельство. Не оружие. Когда-нибудь придёт время, когда оно понадобится не для шантажа - для правды». — Брандт не враг, - сказал Борис медленно. - Кастнер сам его создал. Выстроил систему - не чтобы скрыть, а чтобы сохранить. Не доверял государству, не доверял архивам. Доверял конкретному человеку. — Но что-то пошло не так. Восемьдесят седьмой - четыре страницы. Тот самый старческий почерк с дрожью. Горечь в каждой строке. «Молодой человек» изменил намерение. Документы из свидетельства превратились в инструмент. Брандт использовал информацию из протоколов - не публично, но в переговорах, в сделках, в давлении. «Я создал то, чего не хотел создавать. Думал, что выбираю человека с совестью. Оказалось - выбрал человека с умом. Это разные вещи». Последний абзац подчёркнут красным карандашом - чужой рукой: «Поэтому я пишу это. На случай, если когда-нибудь найдётся тот, кто придёт сюда не за властью, а за правдой. Я уже не смогу исправить то, что создал. Но могу оставить возможность исправления другим». Письмо 2003 года - последнее. Два абзаца, почерк почти неразборчивый. Виталий читал вслух: «Мне девяносто два года. Я устал ждать. Возможно, я ошибался в том, что время для правды придёт. Возможно, оно всегда есть - просто люди не всегда готовы». «Если вы читаете это - значит, вы готовы. Используйте это правильно. Не так, как использовал он». Виталий опустил лист. — Он умер после 2003 года. Больше ста лет. — Но дожил, Виталий. Дожил до того, чтобы написать это. Сидели над сорока одним листом. За окном светало - едва, по-ноябрьски. — Что мы делаем с этим? - спросил Виталий. Пауза. Борис складывал мысли так же аккуратно, как Виталий раскладывал конверты. |