Книга Код юстиции, страница 6 – Борис Абрамов

В вагоне метро достал блокнот.

Написал: «RG/1943/VII/2847».

Под этим: «Зал 7. Закрытый. Не в расписании».

Под этим: «Красная полоса = личный код. Чей?»

И под этим, после паузы, одно слово: «Почему адвокат?»

Поезд нырнул в туннель.

На следующее утро проснулся в семь с ощущением, будто ответ уже есть и находится в двух шагах.

Сварил кофе, открыл ноутбук. Ввёл запрос, который не пришёл в голову накануне. Не «Кастнер Мюнхен 1968». Не «Reichsgericht дела 1943».

А: «Зал 7 Reichsgericht Лейпциг».

Результатов было немного. Форум историков права. Короткая ссылка в монографии. И статья в региональной лейпцигской газете - 2021 год.

Читал по диагонали, пока не наткнулся на один абзац. Перечитал дважды.

Набрал Виталия.

— Уже не сплю, - сказал тот сразу. - Что?

— Зал семь существует. Физически. Сохранился.

— Это ты знал.

— Следующего не знал. В 2018 году, во время реставрационных работ, рабочие обнаружили в стене зала нишу. Замурованную. Предположительно - в сорок четвёртом или сорок пятом году. Ниша оказалась пустой.

Молчание.

— Пустой.

— Но внутри нашли следы - остатки бумаги. Очень маленькие, разложившиеся. Эксперты установили: тот же период. Что именно там лежало - неизвестно.

— Борька.

— Да.

— Кто-то спрятал документы в стену зала суда.

— А потом забрал. Или не успел - и забрали другие. Возможно, они лежат где-то ещё. Не в этом здании. - Помолчал. - В другом конверте.

На кухне закипел чайник.

— Виталий. Сорок семь конвертов в лоте. Ты все смотрел?

— Которые казались стандартными - быстро. Наш я сразу выделил.

— Нужно посмотреть ещё раз. Очень внимательно. Все сорок семь.

— Думаешь, их несколько?

— Красная полоса была сигналом. Сигналы не посылают один раз - их посылают до тех пор, пока не получат ответ.

Борис приехал в Гамбург снова - послеобеденным поездом.

Сорок семь конвертов лежали на столе аккуратными рядами, каждый в прозрачном защитном файле.

Взял первый. Виталий - второй.

Работали систематично - медленно, внимательно, без разговоров.

На двадцать третьем конверте Виталий остановился.

— Борис. Иди сюда.

Подошёл.

На конверте не было красной полосы. Но в правом нижнем углу - там, где на первом конверте стояло карандашное «Не открывать» - было что-то другое. Маленькое. Едва видимое без лупы.

Виталий поднёс лупу.

Не текст.

Цифра.

Одна цифра, написанная тем же карандашом, тем же почерком.

Семь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СЛЕД

Гамбург, Эппендорф. Квартира Виталия Кравца.

Следующее утро. 09:17.

Борис узнал об этом из новостей.

Короткая заметка на сайте лейпцигской городской газеты - четыре абзаца, без фотографии, в разделе городской хроники. Молодой мужчина, тридцать четыре года, найден мёртвым в квартире на Gottschedstraße. Предполагаемая сердечная недостаточность. Полиция не усматривает признаков криминала.

Имя: Томас Виланд.

Прочитал дважды. В соседней вкладке был открыт экран аукциона - он нашёл его вчера вечером, проверяя детали покупки. Продавец лота: T. Wieland, Leipzig.

Встал, оделся и поехал в Эппендорф.

Виталий открыл дверь в халате, с кофе в руке.

— Ты не предупредил, - сказал он.

— Томас Виланд мёртв.

Секунда взгляда. Потом молча посторонился.

Прошли в кабинет. Конверты лежали там, где оставили - сорок семь штук в прозрачных файлах, двадцать третий чуть отодвинут в сторону. Вчера - артефакты. Сегодня - улики.