Книга Криминалист 6, страница 24 – Алим Тыналин

— Понял.

— И еще, Митчелл. — Он достал спичечный коробок «Огайо Блу Тип» из ящика стола, чиркнул спичкой, поднес к сигаре. Первая затяжка, медленная, густая, дым поплыл к потолку и лег вдоль люминесцентных ламп голубоватым слоем. — «Иммиграционная служба» не в восторге. Они считают, что мы лезем на чужую территорию. Им позвонят из канцелярии Крейга сегодня к обеду. Но пока будешь в Балтиморе, веди себя вежливо. Нам не нужна межведомственная война из-за одного задержанного жулика.

Я встал, забрал папку.

— Еще одно, — добавил Томпсон, не глядя на меня, разглядывая тлеющий кончик сигары. — Трое это те, кого мы нашли. Сколько таких еще ходит по стране с чужими именами, никто не знает. Подумай об этом по дороге.

Я подумал. Ответ — их сотни. Может быть, тысячи.

Пока архивы о рождении и смерти хранятся в разных папках и на разных полках, пока клерк в окошке выдает копию свидетельства любому, кто заплатит три доллара, мертвые дети будут жить на бумаге.

Менять это придется на уровне системы, на уровне всех пятидесяти штатов, и это займет годы. А пока есть только один задержанный в Балтиморе и два имени в телетайпе. Этого хватит для начала.

Я вышел из кабинета Томпсона, прошел по коридору к лестнице. Из-за приоткрытой двери конференц-зала доносился стук печатной машинки, кто-то из агентов энергично бил по клавишам «Ройал Квайет Де Люкс», и звук отдавался в коридоре ритмичным металлическим щелканьем. За окном на Пенсильвания-авеню проехал городской автобус, желто-зеленый, маршрута «Тридцать два-Джорджтаун», и в стекла ударил низкий рокот дизеля.

В подвале у Дороти можно проверить, нет ли в базе перфокарт чего-нибудь похожего, случаев, когда у задержанных обнаруживались документы на имена мертвых людей. Может быть, компьютер найдет совпадения, о которых никто не подозревает. Но сначала Балтимор. Сначала руками потрогать бумагу.

Впрочем, почему бы не подготовиться? Я отправился в лабораторию.

Лестница в подвал начиналась за пожарной дверью в конце коридора первого этажа. Бетонные ступени, стены выкрашены масляной краской казенного зеленого цвета, на каждом пролете плафон в металлической решетке.

Воздух менялся на полпути вниз, сверху табак, кофе и бумажная пыль, снизу химия. Формалин, спирт, что-то едкое и сладковатое, к чему привыкаешь через пять минут и перестаешь замечать.

Лаборатория занимала теперь три комнаты в подвальном крыле. Дверь без таблички только номер «В-12» и замок, к которому подходил отдельный ключ. Я постучал, услышал короткое «да» и вошел.

Здесь как всегда перестановка, Чен любит менять порядок в лаборатории, считает, что это помогает мыслить творчески. Главная комната длинная, узкая, без окон. Потолочные лампы дневного света давали ровное белое освещение, от которого все казалось немного плоским, как на фотографии.

Вдоль левой стены рабочий стол с двумя микроскопами, бинокулярный стереомикроскоп «Бауш энд Ломб» серии «Стереозум» с диапазоном увеличения от семи до тридцати крат и старый сравнительный микроскоп «Лейтц» с раздвоенным окуляром, позволяющий рассматривать два объекта одновременно в разделенном поле зрения.

Рядом ультрафиолетовая лампа на штативе, коробка с предметными стеклами, набор пинцетов в кожаном чехле, бутылки с реактивами на полке, расставленные по алфавиту. На правой стене шкаф с картотекой образцов и стеллаж с каталогами, справочники по типам бумаги, по составу чернил, по маркам типографской краски. В дальнем углу громоздился газовый хроматограф «Перкин-Элмер 900», прибор размером с небольшой письменный стол, обвешанный трубками и датчиками.