Книга Криминалист 6, страница 32 – Алим Тыналин

Сначала стояла гробовая тишина. Потом человек разомкнул губы.

Голос оказался негромким, с мягким безакцентным произношением Среднего Запада, или тщательно поставленным безакцентным произношением.

— Я хочу поговорить с адвокатом.

Первые слова за три дня молчания. Я кивнул.

— Конечно. Агент Донован обеспечит вам телефон и справочник. Можете звонить вашему адвокату. Но подумайте вот о чем, пока будете ждать. Получение паспорта путем мошенничества это статья восемнадцать, параграф пятьсот сорок три. До десяти лет. Подделка федерального документа это срок до пятнадцати лет. Использование поддельных документов для пересечения границы это еще статья. Суммарно, при невыгодном раскладе, у вас есть возможность присесть на двадцать пять лет. Но если вы расскажете мне, кто поставляет свидетельства и кто переклеивает фотографии, прокурор может счесть это существенным содействием следствию. И мы можем заключить сделку.

Человек смотрел на меня несколько секунд. Потом снова отвел взгляд на стену. Аудиенция окончена.

Я встал, забрал папку и вышел. В коридоре Дэйв стоял все так же, прислонившись к стене.

— Заговорил?

— Попросил адвоката.

— Какой большой прогресс, — сказал Дэйв с иронией. — Три дня молчал, а тебе за пять минут ответил. Что ты ему сказал?

— Что фотография переклеена. Это его задело. Он думал, что работа мастера чистая.

Дэйв усмехнулся.

— Значит, гордится качеством. Интересно. — Он помолчал. — Что будем делать дальше?

— Дальше пусть ему предоставят адвоката. А пока мне нужно в паспортное бюро Балтимора. Форма «ДС-11», заявление на выдачу паспорта. Чен просил привезти оригинал заявки, конверт и все, что к ней прилагалось. Если найдем почерк заявителя и сравним с образцами, мы узнаем, заполнял форму сам задержанный или кто-то это сделал за него.

Мы вышли из здания. Балтиморский воздух пах угольным дымом, рыбой с Чесапикского залива и выхлопом от грузовиков, скопившихся у светофора на Ломбард-стрит.

Из порта донесся гудок буксира, низкий, протяжный, растянувшийся над крышами кирпичных складов. На углу стоял газетный киоск, в нем виднелись стопки «Балтимор Сан» и «Ивнинг Сан», на первой полосе предвыборные опросы и фотография Никсона с Мао. Продавец в кепке «Ориолс» раздавал газеты и сдачу медными центами из жестяной банки.

Дело только начиналось.

Я спустился в подвал в восемь утра, с конвертом из Балтимора и тремя архивными паспортами, полученными в отделе документации. Три экземпляра, тысяча девятьсот шестьдесят восьмого, шестьдесят девятого и семидесятого годов выдачи. Три разных клерка, три разных подписи, три образца нормального, живого почерка для сравнения.

Чен уже работал. Халат застегнут на все пуговицы, очки сдвинуты на лоб, руки в белых хлопковых перчатках.

На столе перед ним стоял другой микроскоп, не тот «Бауш энд Ломб», на котором он рассматривал фотокопию два дня назад. Этот крупнее, тяжелее, с массивной черной станиной и двумя окулярами на изогнутых трубках.

«Карл Цейсс», западногерманское производство, модель «Стандарт», бинокулярный, с регулируемым увеличением от шести до сорока крат. Настоящий инструмент, не полевая лупа. Рядом на столе набор покровных стекол, миллиметровая линейка, карандаш и чистый лабораторный журнал в черном коленкоровом переплете.