Книга Криминалист 6, страница 82 – Алим Тыналин

Я снял подшивку «Вашингтон Пост» за октябрь, тяжелую, на проволочной скобе, и понес в кабинет. Начал листать, от первого числа, страница за страницей, пропуская первые полосы с Уотергейтом и Вьетнамом, сосредоточившись на третьих-четвертых страницах, на региональных новостях и расписании правительственных мероприятий.

Второе октября ничего интересного. Третье тоже ничего. Четвертое, заметка про бюджетные слушания в Конгрессе, не то. Пятое, шестое, седьмое про Никсона, выборы, Уотергейт, опять Никсон.

Восьмое октября. Страница три, левая колонка, внизу. Мелкий заголовок: «Подкомитет по островным территориям объявляет слушания по статусу Пуэрто-Рико».

Девятое октября. Та же страница, правая колонка. Заметка покрупнее, два абзаца:

«Подкомитет Палаты представителей по островным территориям проведет открытые слушания по вопросу политического статуса Пуэрто-Рико 14 октября в здании Министерства труда на Конституции-авеню. Ожидается присутствие представителей пуэрториканских общественных организаций, конгрессменов и журналистов. По оценкам организаторов, в зале разместятся около двухсот человек.»

Четырнадцатое октября. Министерство труда. Конституции-авеню, двести. Двести человек в зале. Слушания по статусу Пуэрто-Рико.

Я закрыл газету. Положил на стол. Посмотрел на карту. Так вот куда они нацелились.

Пуэрториканское освободительное движение. Ортис и Сантьяго. Аммиачная селитра и нитрометан. Деревянный ящик с опилками, вывезенный из склада в ночь на воскресенье. «14.10» карандашом в книге Кауфмана.

Слушания по статусу Пуэрто-Рико. Двести человек. Сегодня.

Стрелки настенных часов показывали шесть семнадцать. Здание Министерства труда открывается в восемь. Слушания, вероятно, начинаются в девять или десять. Если устройство установлено заранее, ночью, вчера или позавчера, оно уже там. Часовой механизм может тикать прямо сейчас.

Я снял трубку телефона и набрал домашний номер Томпсона. Диск крутился невыносимо медленно, семь цифр, каждая требовала оборота, щелчок, возврат.

Четыре секунды на цифру. Двадцать восемь секунд на весь номер. В двадцать первом веке это заняло бы полсекунды. Разница в скорости, за которые двести человек стали на двадцать семь секунд ближе к деревянному ящику с часовым механизмом «Вестклокс Биг Бен» в подвале федерального здания.

Гудок. Второй. Третий. Щелчок.

— Что там? — Голос хриплый, сонный, раздраженный.

— Сэр, это Митчелл. Министерство труда. Сегодня. Там будут двести человек.

Пауза. Длинная. Я слышал, как Томпсон сел в кровати, скрипнули пружины. Как щелкнул выключатель лампы на тумбочке.

— Объясни.

— Слушания подкомитета Конгресса по статусу Пуэрто-Рико проводятся сегодня, четырнадцатого октября. Открытое заседание, двести человек, еще и пресса. Конституции-авеню, двести. Министерство труда. Они нацелились туда.

Пауза стала еще длиннее. Потом раздался ровный, жесткий голос, без хрипоты, без сна, голос человека, проснувшегося мгновенно и полностью:

— Еду.

Положил трубку.

Томпсон появился в здании ФБР в шесть пятьдесят две. Костюм-тройка, темно-серый, галстук завязан, волосы зачесаны назад. Никаких следов субботнего вельвета. Угроза теракта это не повод для того, чтобы Томпсон пришел неряшливо.

Вошел в кабинет, посмотрел на карту, на газету, на папку. Не сел, остался стоять, держа руки на столе, наклонившись, как генерал над оперативной картой. Сигару не доставал.