Книга Шаровая молния, страница 117 – Андрей Горин

— Люди говорят, что ты Петя совсем обнаглел. Крутишь с барыгами какие-то дела, старшаков не слушаешь и уличные порядки не соблюдаешь, советы воров не слушаешь, — начал Кудряш.

— Каких воров? Этот, что ли, вор? — презрительно повёл головой Петя в сторону Ящура. — А насчёт улицы. И её правил. Нет больше никакой улицы, и старшаков никаких нет. Времена нынче настали другие. Каждый сам за себя, на чьей стороне сила, тот и прав. А насчёт советов и обсуждения дел, так я не против. Только зачем тебе посредники нужны, да ещё такие бесполезные, которые сами за себя постоять не могут. Терпилы, а не блатные. Хочешь говорить, давай разговаривать. А это быдло и его чмошники пусть идут лесом. Наехали по беспределу, права качать стали. Я вам что, терпила или барыга? Вот и огребли за наглость. Сами виноваты.

— А руки-ноги, что обязательно было ломать? — пожурил дядя Стёпа.

— Так, они в ножи пошли, — возмутился Петя. — Хотели нас порезать. Вот и огребли, по самое не балуйся. Это что, нормальный разговор, пацанов на перо сажать?

Кудряш недовольно глянул на Ящура, который блудливо отвёл взгляд. Видать, про поножовщину он ему ничего не рассказывал.

— Ну, допустим, перегнули они палку. Так, вы с барыгами лаве гребёте, а с людьми делиться не хотите, не платите на воровское благо.

— Так нет же никого в таможне. Некому платить, — отшутился Петя фразой из известного и любимого народом фильма. Не этой же инвалидной команде платить.

Губы Кудряша невольно тронула улыбка, что при его щербатом рте с редкими металлическими фиксами смотрелось довольно жутковато.

— Петя, Петя, — посетовал он. — Я же тебя с малолетства знаю. С батей твоим мы считай, кореша были. Вроде правильным пацаном рос, а теперь со старшими ведёшь себя неуважительно. С ментами дела имеешь. Не по воровским законам дышишь.

— Я к тебе дядя Стёпа со всем уважением. Правильно говоришь, с малых лет с тобой знаком. Только вот насчёт воровских законов, не всё так просто. Законы бродяг они больше для зоны, а не для воли. Если в обычной жизни им тупо следовать, то быстро обратно на кичу угодишь. Да и соблюдают их все по-разному. Скажем бандиты и налётчики, всегда больше по своим правилам жили, а строго по закону больше настоящие воры: домушники, щипачи. Мы твоё старшинство признаём и по лаве готовы обсудить. Только наедине.

Кудряш подумал, пожевал губами и озвучил своё решение:

— Ладно. Иди пока, — недобро взглянул он на Ящура. — мы тут дальше как-нибудь без тебя.

Тот, понурившись, зашкандыбал на своих деревянных ходулях к выходу. На такой поворот дел он явно не рассчитывал. Спёкся, Ящур.

Петя дождался, пока тот отдалится на достаточное расстояние и только потом заговорил:

— Ты пойми, Дядя Стёпа. Времена нынче настали другие. Многое сейчас решают деньги и власть. Блатные и раньше на воле полной силы не имели. А теперь молодёжь почувствовала, что в стране пошли перемены. Жизнь одна, пролетит и не заметишь. Пацаны хотят всего и сейчас. Тёлок, денег, крутые тачки. Не хотят пацаны годами в шестёрках бегать, да на зоне здоровье терять ради блатного авторитета. Им подавай всё и сразу. Поэтому нет сейчас у молодняка уважения ни к старшакам на улице, ни к блатным. Сейчас по всей стране молодёжь сбивается в банды, слышал небось, даже название новое появилось — братва. И живут по своим понятиям, как раньше налётчики и бандиты. Так-то понятия эти не сильно от воровских законов отличаются, но они больше приспособлены к жизни на воле, а не на зоне. Бабки иметь и шикарно жить, теперь не западло. С ментами дела иметь можно. Но ведь тут как на это дело посмотреть, братва же не в стукачи к легавым записывается. Наоборот, менты на нас работают, а мы им платим. Вот ты про те же деньги на воровское благо говоришь, а какие деньги с такими мудаками, как Ящур? Денег от него нет, силы у него тоже нет. Это он против какого-нибудь очкастого интеллигента в тёмной подворотне сила, а против братвы из спортсменов он говно. С ним у тебя ни денег, ни уважения не будет.