Книга Никогда с тобой, страница 36 – Катерина Пелевина

Боже, какой же бред я только что услышала. Яровой и чувства — это в принципе две несовместимые вещи, если только это чувство не ненависть. С этим у него всё в порядке.

Дальше мы едем молча. Я не спорю, а Филиппов больше не лезет ко мне, однако это не мешает Яровому прожигать во мне дыру своим чёрным как смоль взглядом.

Ехать до ж/д вокзала, а там на поезде. Будем на месте примерно через четыре с небольшим часа.

Пересаживаясь в вагон, занимаю место с тихонями. Подальше от Филиппова и их своры. Не хочу с ними контактировать. Но уже в середине пути ко мне вдруг подходит сам Саша.

— Что Филя от тебя хотел? — спрашивает он таким тоном, словно я обязана перед ним отчитываться.

— И тебе привет. Ничего.

— Я же видел, что вы трепались... Говори, Доманская, — настаивает он, а я отворачиваюсь к окну.

— Сказал, что у тебя ко мне есть чувства, — отвечаю я, на что он меняется в лице. Гримаса вдруг ставится ещё более жёсткой, чем была до этого, а сам он сжимает края сиденья пальцами, будто въедаясь в них со всей имеющейся силой.

— Ммм... Занятно. А ты что?

— Что я? Послала его, что же ещё. Мне это неинтересно. Слушать весь этот бред. Хватило и твоих приколов о спорах на меня.

Яровой хмурится, словно вспоминает что же такого мне говорил. Конечно ему пофиг, он всякое обидное может ляпнуть и забыть. Тот еще козёл.

— В следующий раз, если он подойдёт к тебе, гони его сразу ко мне. Я сам разговаривать с ним буду. И о своих чувствах тоже.

— Да разбирайтесь сколько хотите. И Шахову, пожалуйста, забери. Она что-то не так поняла... Я здесь ни при чём. Не хочу ругаться с ней из-за тебя, — говорю ему, продолжив читать книжку, и он вырывает её из моих рук.

— Палата номер шесть, серьёзно? Это твоё чтиво в поездке? — ухмыляется он, будто знает о чём эта книга. Вообще сомневаюсь, что он умеет читать.

— Вот тебе как раз следует прочесть. Может, будешь к людям гуманнее относиться, — рявкаю я, выдергивая книгу обратно. — Хотя о чём это я. Единственная книга, которую ты, кажется, освоил — это Камасутра.

— Ох... Нихрена ж себе слова-то какие знаем, Доманская. Польщён. Где же твой хер с горы, с которым вы дома всё это проворачиваете? Увлеклись так, что ногу ему сломали? — улыбается он, а мне так хочется его ударить. Как можно быть таким подлым? Смеяться над такими вещами…?

— Ты ревнуешь... — говорю я уверенно, лишь бы позлить. — Ревнуешь и поэтому так нагло об этом заявляешь.

— Ещё слово, Доманская, — Яр сжимает кулак прямо в воздухе и нервно встаёт с места. — Следи за речью, Мелкая. Иначе я не постесняюсь в следующий раз.

— Не постесняешься, что? Ну, что, Яровой? Что ты мне ещё не сделал? — приподнимаю я брови и практически нервно смеюсь. — Уходи, Саша, тебя явно Марина потеряла.

— Я сам решу, кто и когда меня потерял. И ты, недотрога, мне явно не указ в этом плане. Надеюсь, ты больше не будешь нести весь этот бред с ревностью и прочим. Но с Филипповым чтобы я тебя больше не видел. Пожалеешь.

— Пфффф... Яровой, иди в жопу, — я снова открываю нужную страницу. — Не подходи ко мне больше.

Яр уходит, а я украдкой смотрю вслед его уходящей фигуре. Неужели Филиппов прав, и он реально что-то ко мне чувствует? Что-то кроме ненависти и злости...

Что-то неправильное?

Очень неправильное…