Книга Никогда с тобой, страница 7 – Катерина Пелевина

— Ставлю тебе неуд, — беру я в руки журнал и ручку.

— Только попробуй, сволочь. Только рискни, — рычит она, а я уже вырисовываю в окошечке красивую двойку.

— Вот, полюбуйся, стерва, — показываю я ей своё творение, а она буквально закипает. Я вижу, как краснеют её щеки и как лопаются капилляры в её янтарных глазах.

Она разворачивается и уходит, сжимая кулаки.

— Не плачь только снова! — кричу ей вдогонку, пока пацаны ржут, а этот самый Андрюша её догоняет. И ведь ни слова, падла, поперёк не сказал, пока мы срались. Вообще никак за неё не заступился. Чё за пацан такой? В душе не ебу, как можно быть таким трусом.

— Ну чё встали-то? Сдаём, отжимаемся, приседаем. Не думаете же, что я просто так вам здесь всё поставлю, — смотрю на Филю и вспоминаю его выходку. Его, сука, наглую фразу, адресованную Доманской, и меня бомбит. — И тебя касается.

— Ты чё стебёшь меня?

— Я на шутника похож? В путь, трудяга!

— Вот ты падла, Яровой. В следующий раз я дам вам побить друг друга. Пусть тебя в ментовку упекут.

— Может и надо, — тяну лыбу в ответ, пока он отжимается. А сам сижу и смотрю на дверь.

До самого конца урока этих двоих так и нет. Когда препод приходит, я объясняю, что Доманская не выполнила норматив, за это отхватила, он конечно ругает меня. Она ж звезда. Ей нельзя ставить двойки, отличница, как никак. Но мне вообще пофиг на другие её заслуги. Я тут же иду в раздевалку, стаскиваю спортивную форму, а открывая кабинку, понимаю, что моих вещей нет. Ни рубашки, ни брюк, нихрена.

— Вот ведь сучка... — цежу вслух, и Филя снова придуривается.

— Карма...

Я ей эту карму, блядь... В жопу засуну...

Выхожу из раздевалки злой, как сам Дьявол. Рыскаю по коридору в поисках этой сучки, а потом, блядь, натыкаюсь на уборщицу, которая вываливается из подсобки и ворчит, вынимая из ведра мои, сука, шмотки, замоченные в моющем средстве с белизной. Бля, я её убью. Ей конец. Или убью её парня. Кого-то из них двоих точно.

Прихожу на английский, и училка говорит, что Лена Доманская отпросилась, потому что плохо себя чувствует, а Крюков тупо не пришёл на занятия, но самое стрёмное, что и меня видеть не рады в таком виде.

— Яровой, это противоречит уставу гимназии. Переоденься в нормальные вещи. В спортивном нельзя, — повторяет учитель.

— Я не могу. Забыл дома, — нелепое оправдание, и конечно она не ведётся и выгоняет меня. А это очень хреново. У меня и так отношения с англичанкой не очень. Так ещё и прогул будет. Отец точно настреляет мне за это. Вот ведь гадина какая... Мало того, что подставила, так ещё и загасилась. Домой сбежала. Чёртова трусиха. К сожалению, точного её адреса я не знаю. Только улицу и дом. Не караулить же её там весь вечер. Хотя они наверняка ходят гулять с этим ушлёпком. И я могу отметелить его за её выходки.

Пока обдумываю вопрос отмщения дома, в комнату снова входит мама.

— Всё в порядке? Ты сегодня напряженный...

— Всё нормально, мам. Ты как?

— Отец поздно вернётся. Дела какие-то нарисовались... Ты ужинать идёшь?

— Поужинаю и прогуляюсь до Фили.

— Хорошо, но не долго, ладно? Не хочу снова нервничать и ждать тебя до утра.

— А ты не жди.

— Мы уже обсуждали. Исполнится восемнадцать, вали хоть на все четыре стороны, а сейчас... Тебе семнадцать. И я места себе не нахожу.